Генерал-губернатор покинул особняк спустя минут десять. Даже Травин — и тот ушёл раньше, забрав своего так и не охмелевшего помощника. Так что никаких подозрений мы вызвать не могли.

Алексей Алексеевич спокойно попрощался с офицерами, выдрал Григория из цепких рук нервной барышни и её матери, и мы вышли на улицу, заранее забрав у караульного сданные револьверы и шашки. Всё это время я упорно набивал живот бутербродами с жирной рыбой, надеясь поскорее протрезветь. Выглядело это, наверное, не слишком благородно, но на меня всё равно почти никто не смотрел.

— Это то, о чём я думаю? — спросил Григорий.

— Труп, — вздохнул Алексей Алексеевич.

— Возможно, криминал. По коням! — брякнул я.

Казак и штабс-капитан уставились на меня как на бесноватого. Я только покачал головой, проклиная действующую на нервы водку, и тихо извинился. Офицер вздохнул:

— Не шути больше, Дмитрий. Никогда в жизни.

— Это всё водка, — признался я.

— Ну да, тот казак прям не останавливался, — кивнул Алексей Алексеевич. — Споить тебя хотел?

— А ему это зачем… — задумался я. — Он про вас не спрашивал. А вот тот старик, помещик, разнюхивал.

— Хм, — Алексей Алексеевич почесал подбородок. — Григорий, у тебя что?

Мы спокойно шли по тёмной улице, но сразу было понятно, что штабс-капитан куда-то нас ведёт. Через минуту я понял, что мы движемся к питейному дому. Словно выпитого мало было. Хотя, зная нашего офицера, там его вполне мог поджидать какой-нибудь прикормленный пьяница, готовый за чекушку рассказать свежие сплетни.

— Травин вроде ничего так мужик, — сказал казак. — Пусть и хромает, но как прибыл в Читу, так и не уезжал никуда.

— Офицеры? — спросил я.

— Все в Чите, им не до разъездов, — ответил Алексей Алексеевич.

— Из молодых и сильных вроде проверили всех, — вздохнул я. — А что, если не сам Травин, а кто-то из его людей?

— Что, обидно, что тот казак тебя перепил? — Григорий по-дружески хлопнул меня по плечу. Я вздохнул.

— Просто больше никто на ум не идёт. Или с самого начала не стоило искать убийцу среди видных горожан.

Мы подошли к питейному дому. Внутрь заходить не стали. Алексей Алексеевич обошёл здание, и мы приметили спящего на завалинке мужчину. Одет он был как ремесленник, грязен как чёрт и храпел как паровоз. Алексей Алексеевич не стал подходить к нему слишком близко, а просто громко закашлял. Мужчина тут же открыл глаза, вскочил на ноги и принялся бить штабс-капитану поклоны.

В руках у офицера появилась большая белая купюра — новенький кредитный билет, пришедший на смену ассигнациям. Я пригляделся и понял, что это целый рубль. Мужчина перестал кланяться и подошёл ближе.