— Разделить их, — приказал я Джумахе, который стоял рядом, брезгливо похлопывая плетью по голенищу сапога. — Как обычно, раскидай всех по разным десяткам, чтобы и духу их прежнего единства не осталось. Пусть притираются к нашим ребятам, едят из одного котла и спят у одного костра. Обязательно учить грамотности и счёту в полковых школах.

— Сбегут.

— Так сделай так, чтобы не сбежали!

— Сделаем, повелитель, — кивнул Джумаха, прищурившись на Стяг. — А если бунтовать начнут?

— Ты знаешь, что делать, — отрезал я. — Если учую хотя бы запах заговора или увижу, что они кучкуются отдельно от остальных, — вешать буду каждого десятого, не разбираясь, кто там виноват, а кто только рядом постоять решил. Так им и передай.

Организация этого слаживания требовала времени, которого у нас, как всегда, было в обрез. Нельзя просто влить толпу бывших врагов в отлаженный механизм войска и ждать, что они тут же станут надёжным звеном. Опять началась суета: распределение лошадей, проверка сбруи, замена испорченных доспехов. Десятники ругались, новобранцы угрюмо подчинялись, а за всем этим процессом молча и внимательно присматривали орки Мархуна. Один вид этих массивных воинов на варгах быстро остужал горячие головы и отбивал желание задавать лишние вопросы.

Закончив с распределением пленных степняков и отправив разведчиков с одним из проводников на разведку западного прохода, я наконец выкроил время для дела, которое давно не давало мне покоя.

Мне доложили, что в дальнем углу дворцового двора, под сенью массивной каменной аркады, зашевелилась огромная серая гора.

Тролль проснулся.

* * *

Он был молод по меркам своего народа — кожа ещё не успела обрасти тем грубым костяным лишайником, который, как мне рассказывали, превращает старых особей в подобие ходячих скал. Но даже сейчас он внушал трепет: широченные плечи, руки толщиной с вековой дуб и голова, напоминающая небрежно обтёсанный валун. Он сидел на корточках, привалившись спиной к колонне, и щурился на тусклый свет Стяга, который заливал двор.

Я подошёл почти вплотную, игнорируя предостерегающий жест Мархуна. Если эта махина решит меня раздавить, охрана просто не успеет добежать. Да и что она сделает? Но в глазах тролля, маленьких и глубоко посаженных под мощными надбровными дугами, не было гнева и злости. Только бесконечное, тупое недоумение.

— Как спалось на новом месте? — спросил я, задирая голову.

Тролль медленно перевёл взгляд на меня. Его губы, больше похожие на две каменные складки, шевельнулись, обнажая ряд жёлтых зубов размером с кулак. На общем языке он изъяснялся с трудом, выдавливая слова так, словно они царапали ему горло.