Она не считала нужным отвечать на мои вопросы, просто кивнула, зло сверкнув чернотой глаз.

— И то, что внутри, тоже принадлежит вам, Лукерья?

На ладони женщины рассыпался порошок, и по комнате поплыл аромат. Очень сложный по своему составу. Сеньора Тереса сразу же закрыла лицо платком. Я сделала то же самое. Сергей Фомич, ещё ничего не поняв, но всё же, действуя на опережение, повторил за нами все наши действия.

— Что это? Я видела, что она ссыпала туда нюхательные соли, для леди. Так, она сказала. Ведь она и сама уже была как леди, моя девочка… а сейчас в монастыре у нехристей…

— Если вы сейчас вытрете слёзы рукой, испачканной этими «солями для леди», то вас уже будет не спасти. Вы умрёте в мучениях, так как должна была умирать я. Ваша дочь травила меня медленно, но верно. У вас на руках яд.

— Её заставили!

— Кто? Вы знаете, этих людей?

Женщина молчала. Она вдруг занемогла. Резко, громко вздохнув — отодвинула от себя подальше руки. Её лицо пошло красными пятнами.

— Вместо того чтобы сдать вашу дочь полиции, и сослать её на каторжные работы в Австралию, я спасла ей жизнь и отправила первым попавшимся судном подальше из Эдинбурга. Оплатила её дорогу и содержание на многие годы в монастыре. Монахини-католички не сделают ей ничего плохого, даст бог — свидитесь. Не разбирала веры, когда принимала решение, были бы османы в порту, уехала бы к туркам, русские — попала бы в Россию, но тоже в монастырь. Тот, кто замыслил недоброе её руками, всё равно бы рассчитался с вашей дочерью. И сейчас вы бы уже носили настоящий траур по ней. Она хотела стать леди, заплатив за это преступлением. И её никто бы не помиловал. Молитесь Господу, чтобы Жданка в образе монахини стала на путь истинный. А сейчас срочно мыться, пока ещё не поздно!

Далее выйдя из кабинета и пройдя уже в пустую личную гостиную металлическим голосом, отдала распоряжения:

— Рассчитать сеньору. Сегодня же выселить из основного здания. На общих основаниях сдать в аренду всей семье на окраине посёлка небольшой коттедж с огородом. Глаз не спускать с них!

«— чего же мне ожидать тогда от Анастасии Владимировны, если бывшие крепостные так бунтуют»?

А на прогулке с Аннушкой не видела уже горы вдали, величественные и могучие, словно окутанные вуалью из лёгкого тумана, который тянется понизу их склонов, словно призрачное покрывало.

Видала кузнеца, смиренно держащего шапку в руках и в поклоне ожидающего того момента, когда я соизволю обратить на него внимание. Нас разделял внутренний двор и небольшие хозяйские постройки. А ещё пропасть, которая называлась социальной несправедливостью. Её преодоление требует не только изменений в системе, но и изменений в мышлении и поведении каждого человека.