Нужно было видеть, как напряглась дочь. Как глаза её напомнили мне те, что сегодня в двадцать первом веке смотрели на картину с изображением Москвы. На её ручке мелькнул браслетик из практически чёрного барочного жемчуга, так… детская забава, безделица, вот только подвеска у него была приметная, в серебряных крапанах застыла бирюза словно глаз Фатимы. Не сомневалась я в том, что сегодня под покровом ночи наведается девочка в те покои.

— Не ходи без меня Аннушка.

Шептала засыпая.

— Времени нет совсем Душа моя, так надо. Ты спи, не привыкла я отсиживаться.

Девочка ластилась, стараясь согреть своим теплом.

Смотрела в глаза.

— Как же ты похожа на своего отца любовь моя, свиделись мы с ним сегодня в видении.

— Спите матушка, спите.

Её взгляд ласкал, обещая вечную поддержку и понимание.

И я уносилась прочь, осознавая, что рано ещё и солнце не зашло совсем. И что-то там про судно мне говорили, чужое. Но так хотелось отдыха после сегодняшних потрясений, вот уже неделя на исходе, как мы приехали из столицы Шотландии. Кажется, что вечность прошла.

Где-то в другой параллели сейчас также готовилась ко сну настоящая леди Майерс, как у неё складываются дни, чем занимается девушка, решившая уединится для воспитания дочери в своём замке.

Казалось, он стоял на краю земли.

Но у холодного космического объекта не было того самого края.

Земля круглая… Она вращалась в моём сознании, унося в глубины крепкого сна, словно заклинательница, одаривая миром грёз и фантазий. Каждый виток рождал новые волнения и мысли, воспоминания и ощущения. Мы пронизаны земной энергией, которая всегда нас окружает и, наверное, поддерживает в самые сложные ситуации.

Чтобы удержаться на мраморной лестнице и остановить головокружение, в платье из прозрачного газа с длинным шлейфом, в стиле ампир, моя рука в узкой длинной перчатке ложиться на перила.

Я стою на самом её верху, а внизу столько людей! Они смотрят, их взгляды прожигают.

Бал!

Закрытие Лондонских сезонов, моё волнение безгранично, именно сегодня должны объявить о помолвке княжны из России с лордом Майерс.

Ровная спина и невесомый поворот головы, отчаяние в душе; невозмутимое лицо для публики:

— Лорд Сегрейф, умоляю, пока ещё не поздно, не принимайте этого решения, вызовите бабушку — княгиню Соколинскую из Санкт-Петербурга.

Я не вижу отклика в его серых глазах.

Лицо это мне незнакомо, я его никогда раньше не видела. Или видела?

Нет. Но имя… Черты лица его строги и суровы, в то же время не лишены привлекательности. Аристократически высокие скулы и вытянутый подбородок; неуловимая изящность во всём. Знатность происхождения и уверенность в манерах, благородная седина на висках. Однако, лицо мужчины, несмотря на все его внешние достоинства, сохраняет определённую меланхолию и даже, можно сказать, желание освободится от тягот происходящего. Оно отражает годы жизни, прожитые в роскоши и одиночестве; неизбежное затворничество и жизнь за пределами светской суеты, которое ожидало его далеко за пределами границ этих зал, обещало наконец-то успокоение. В его чертах была обозначена тоска по былым временам, подавленные мечты и воспоминания. Именно этим он отгородился от меня, молча предложив для опоры свой локоть.