— У юной леди прекрасные манеры, когда она их хочет показать. А в остальном это просто ребёнок, который не растёт в вечном страхе за свою маменьку и будущее.

— Рене!

Слова молодой девушки резанули по самому сердцу. Я бросилась к ней с объятиями.

— Вам ничего не грозит с нами. Ваша внешность совершенно неузнаваема. Времена диктатуры во Франции закончились.

— Вы не поверите, Ольга Андреевна, в нашем доме матушка всегда держала для меня «подружек», очень похожих на дочь своей благодетельницы. Она одевала нас примерно одинаково, воспитывала, требовала для них догляд от гувернанток.

Сейчас все эти девушки остались работать в салоне в Эдинбурге. Они красивы, с манерами настоящих леди, так похожи на меня в чём-то. Взятые из бедных, голодающих семей из милости, девушки благодарны судьбе, совершенно не догадываясь о том, что в любой момент в случае опасности должны были заменить настоящую дочь герцога д' Оверни, который в своё время участвовал в заговоре против республиканцев в Париже.

— Почему герцогиня не спряталась в нашем имении в Шотландии? Она ведь знала о нём?

— Это было нашим запасным вариантом, матушка до последнего верила, что отцу удалось спастись. И только в бреду, уже сильно измотав себя нервами и ожиданиями, потеряв веру, она несколько раз говорила, что в тот день обезглавили не только королей из рода Бурбонов… Что Валуа, стремясь спасти такую ненавистную им ветвь престолонаследников, также невинно сложили головы на гильотине.

У меня по спине пробежал табун мурашек. Я плохо знала историю Средневековья, но что-то зловещее прозвучало в этих словах.

Будто существовал какой-то злой рок над нашими семьями.

Монархию во Франции восстановили, но это вовсе не надолго, и я не помнила, чем закончиться новая революция в одна тысяча восемьсот тридцатом году. Что ожидает нового потомка Бурбонов через четырнадцать лет? Отречение от престола и…?

— Вы смогли бы вернуться в Париж? Рената?

Так, я звала её только наедине, в порыве откровенностей. Немного на латинско-православный манер, утверждая, что смысл этого имени — «возрождённая», и оно не зря нам дано свыше.

— Нет, ваша светлость. Мой страх перед этой страной не имеет обратной силы. Но и в Лондоне нам не стоит задерживаться.

— Почему?

Девушка молчала.

— Рената.

Я оторвала её от размышлений.

— Матушка не любила этот город, постоянно вспоминая Орден. Не могу дать полного объяснения этому сообществу людей, герцогиня считала, что со времён ещё Елизаветы Тюдор, в этой стране, и тем более в её столице слишком развита шпионская сеть. Она утверждала, что охота на наши семьи началась ещё в средневековье и есть тайна, которую члены Ордена могут сразу различить в тех или иных представителях наших семей. Между нами говоря, я опасаюсь за вас, мадам и за леди Анну-Марию, вы незримо отличаетесь от дам, которых я привыкла видеть в салоне.