«— Хм… бриллианты днём», — вы скажите.

«— Возможно это признак отсутствия вкуса у юной леди».

Но на девушке больше не было украшений.

Только тонкая нить, подобранных и огранённых лучшими мастерами, идеальных бриллиантов. В дополнение обстановка в каютах — компании весьма напоминала вечернюю. Она была полна гармонии с обликом виконтессы, что на удивление с удовольствием вступила в беседу на чистейшем языке своей родины с боцманом милорда Бредфорда — бароном Кристофом Дюфур, который вдруг обронил фразу, что помнит герцога д' Оверни, что батюшка много лет назад возил его когда-то в детстве в Версаль, в надежде представить ко двору.

— Это был ваш отец, миледи?

Лёгкий румянец лёг на немного смуглую кожу девушки, она стала похожа на бархатный лепесток дорогого экзотического цветка, который он видел когда-то в оранжереях королевского дворца. Девушка же в ответ на этот не очень корректный вопрос, заданный с чисто французской горячностью, только в согласии прикрыла глаза.

И это было выше его сил!

Он даже не понял, в какой момент для его сознания началась охота. Но она явно уже длилась две четверти часа, возможно, и больше.

Тонкий флёр тайны, казалось, окутывал леди, к нему хотелось прикоснуться, поймать… не отпуская.

— Мне кажется, я наблюдал за сражением и игрой собственного ребёнка. Мысленно я был на стороне леди Анны — Марии, скажу честно — я проникся. У девочки прекрасное воспитание, она сражалась с юнгой и при этом что-то говорила ему на испанском языке.

Эта фраза раздалась с другого конца стола как гром среди ясного неба. В голове пульсировало словосочетание о собственном ребёнке.

— Благодарю вас, лорд Бредфорд. Я передам княжне ваше мнение.

Интонацией и всем своим поведением я хотела дать понять, что не готова дальше поддерживать разговор о своей дочери. Его же лицо закаменело, когда он услышал титул Аннушки. Глянув в глаза сеньоре Тересы, стоявшей практически за спиной сидящей за столом Ренаты, я подала знак к ещё одной перемене блюд.

Николай, вздохнув с облегчением и понимая напряжённость ситуации, через некоторое время предложил мужчинам уединиться в кабинете капитана. Предлог — он весьма был благороден: шотландский виски. И тут удивившись я услышала фразу коммодора о возможностях в его положении принимать алкоголь. Он вновь обращался ко мне, несмотря на то, что ему было, однозначно больно говорить.

— Я не рекомендую вам этого делать, ваше превосходительство.

— Леди, я могу вас для прогулки пригласить на палубу судна? Нас обязательно позовут на десерт. Я бы с удовольствием принял свежезаваренный кофе. Госпожа маркиза?