— Маркиза ди Роджадео княжна Анна-Мария просит вашего благословения, она готова отойти ко сну, — Жданка присела в глубоком реверансе.

— Я вынуждена вас оставить, господа.

Очень естественно, с достоинством…

«— … привыкай к новому титулу, звучит конечно на первый раз непривычно, кто её научил этому»?

Нужно обязательно дочитать тот талмуд про методы выживания в таком вот обществе. Отчего дамы в Средневековье меняли постоянно место пребывания? Чем их замок не устраивал? Что за Орден их преследовал? Сплошные загадки.

Спину жёг взгляд пронзительных глаз.

* * *

— Мамочка, не уходи, ночуй в моих комнатах.

— Аннушка, ну как же так? Ведь Хан с тобой и Жданка.

Она смотрела серьёзно и очень настойчиво. Будто желая повторить это несколько раз у меня в голове, как сделала это однажды.

— Хорошо, любовь моя, я только наведу у себя должный порядок («проверю хорошо ли я закрыла тайник»), переоденусь в домашнее и сразу же вернусь.

— Я с тобой.

Смотрела изумлённо на ребёнка. Дочь без труда соскользнула с высокой кровати, она выглядела старше — одевающая самостоятельно носочки, ботиночки и длинную вязаную кофту на ночное платье. Её пальчики шустро застёгивали пуговицы, а после вязали узлы и банты на шнурках.

Я хорошо помнила свои мучения в детстве со шнурками. В детском саду воспитательница говорила моим родителям, чтобы они покупали нам обувь на липах. Что-то, вдруг поняв, девочка встала с корточек, замерла и повторила взгляд своего предполагаемого родственника, что остался стоять возле фортепьяно в зале.

— Аннушка.

— Да, мамочка?

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Пока нет.

Она настороженно разглядывала нас в отражении большого зеркала.

— А ты мне мамочка?

— Я тебе? Позже хорошо? Ты ещё слишком маленькая, не поймёшь.

— Хорошо, я подрасту и тогда. Я люблю тебя.

Этот диалог был уж больно взрослым, но это я осознаю позже. А сейчас взяв друг друга за руки, мы осторожно вышли в коридор.

* * *

В тот вечер, перестав таиться от ребёнка, я открыла тайник в своём кабинете и вытащила оттуда рукописи. О тайнике я узнала, как раз из записей. А ещё о лабиринте внутри здания. С дрожью представляла там огромных крыс в темноте и понимала, что никогда не решусь ступить даже кончиком ноги в неизвестность.

Сложив всё в корзину, где лежали принадлежности для вышивки, я забросала сверху их пяльцами с натянутыми работами-ришелье. Несколько одинаковых заготовок. Идеальных. Вышиты вручную. Я готовила их для рубашечек дочери из белого батиста.

Закрыв покои на ключ, в домашнем платье, практически с распущенными волосами в сопровождении Хана мы, выйдя в коридор, направились в сторону комнат дочери.