— Как это понимать?

— Но ты ведь тоже помнишь другое?

— Нет. Приходят только сны. И то как бы один и тот же. И голос в голове стал звучать, здесь в замке.

Я старалась объяснить.

Она прищурилась, а затем её губки прошептали:

— Я жила здесь.

Было видно, что девочка старается подбирать слова. Она взвешивает всё.

— В замке?

— Да. Очень давно.

— Ты помнишь своё имя? Кем ты была?

— Нет. Это неважно, это больно, но я помню многое другое.

— Например?

— Одевайся, я покажу.

Она наблюдала за моей суетой.

— Одень те лосины, что одевала под килт для езды верхом и тунику. А ещё удобную обувь.

А спустя ещё несколько минут мы стояли возле большого камина, который никогда не использовался по назначению в маленьком кабинете. Я и заходила-то в него очень редко. Находясь в своеобразном эркере, он был тёмным и неуютным. Толстое мутное стекло на окнах было всё, будто прошито металлом прутьев, создающих определённую решётку. Громоздкий стол из тёмного дерева и жёсткое кресло к нему из той же породы дерева, большая картина на стене.

«— … средневековье какое-то».

Я в отупении смотрела, как тихо сдвинулась кладка за высокой колонной и на нас пахнуло на удивление не затхлым, а даже можно сказать свежим, но влажным воздухом.

— Пошли.

Я отрицательно махнула головой.

— Для нас лабиринт безопасен. Пошли.

— А крысы?

— Что? Крысы, это те, кто сейчас разместился в гостевых покоях. Их нужно бояться. А зверушки если и есть в лабиринте, то поверь, как только они услышат нас, то сразу разбегутся.

«— … она удивительна, никто не должен знать, что она другая. Слава всевышнему, что я не родила её в двадцать первом веке, её разобрали бы на винтики».

Эта мысль не давала мне покоя.

— Аннушка, подожди.

— Хорошо. Я иду с тобой.

— Мама. Смотри, это важно. Как только ты заходишь в лабиринт, ставишь на место примерно такую же выступающую конструкцию как в этом месте. Всё это должно за тобой закрыться. Никто не должен знать, что в замке существует другое жизненное пространство.

— И Даша?

— Никто. У Дарьи Алексеевны есть возлюбленный. Правило номер один нельзя никому доверять.

— Чьё правило.

— Не помню чьё, просто правило.

Через некоторое время мы оказались в маленькой гардеробной в её покоях. Затем переход снова в моём кабинете. Хан, всё понимая, сторожил спальню дочери. Меня просто оторопь брала от происходящего.

— Это всё? Ты помнишь только это?

— Нет, научись сама открывать. Каждый день ты будешь изучать подземелье. Кто мой отец? Тот лорд, что вчера настаивал на своих вопросах?

Как вы понимаете пришла моя очередь быть откровенной с дочерью. В свои практически двадцать шесть лет я не знала, с чего начать: