И всё же радовал тот факт, что украшение признали, оно несомненно принадлежало графине Рассель, а большего я и знать на тот момент не желала.

Представительный ювелир — англичанин, глаз не отводил от перстня на моей руке и подвесных частей великолепных серёг. Сапфиры в обрамлении бриллиантов были примечательными, таинственными и великолепными. В гарнитуре они играли соло.

Меня смущал тот факт, что по моим предпочтениям это было украшение не на каждый день. Но минимализма двадцать первого века я не встречала в своей коллекции, что досталась мне так сказать, по наследству от маркизы ди Роджадео. По сравнению с изделиями, которые были на мне, найденный браслет действительно казался не таким уж дорогим.

Аннушка всё правильно рассчитала: имея такое великолепие, в котором я сегодня блистала, ни одна уважающая себя леди не опустится до утаивания такой вот безделицы.

* * *

Итак, вернёмся к словам Владимира Афанасьевича, они прозвучали заключительным аккордом во всей этой катавасии звуков, вздохов, намёков, шагов, шуршании одежды и бумаг, слов и недомолвок.

Прозвучали они вдруг в тишине, потому что как я говорила: все уже покинули библиотеку.

Услышав новость о нашем скором отъезде я непроизвольно, сделала шаг назад. Обратно в долину не хотелось. Позже. Возможно, ближе к зиме.

Куда подевался полноватый, высокий с широкими плечами русский купец, которого я знавала в прекрасном городе Муроме? Передо мной стоял подтянутый лорд сорока с небольшим лет. Холодный взгляд, всё такая же высокая фигура и весьма надменное поведение.

И только глаза…

Эта энергия… Между нами происходило что-то. Мне стало сложно осознавать действительность, казалось, взгляд васильковых глаз со льдинками, папеньки княгини Анастасии, меня лишает воли.

Ещё шаг назад, я упёрлась руками о стол. Сделала глоток воды.

Мысль, что это отец Настеньки, вернула меня на землю обетованную. Пальцы непроизвольно сжали опять столешницу. Я выровняла дыхание.

— Владимир Афанасьевич, не совсем поняла ваши слова, с утра во рту росинки маковой не было, пройдёмте в столовую, я, как хозяйка этого дома накормлю вас вкусным обедом с дороги. По русскому обычаю, так сказать. А потом поговорим о деле.

Жданка быстро перевала русскую речь для невозмутимой сеньоры Тересы. Её испанский был вполне приемлем.

Прищурившись Владимир Афанасьевич сделал шаг в мою сторону.

Отступать было некуда.

Сеньора Тереса, покинув нас, пошла отдавать распоряжения на кухне. Жданка, ощущая всеми фибрами своей юной души накал страстей в помещении, готова была выскочить из библиотеки вслед за уходящей сеньорой.