Девочка, подняв грациозным движением голову, смотрела в окно. Они встретились взглядом.

— Ваша дочь, миледи. Она удивительное создание.

Всё это время его сестра молчала, и будто изваянием сидела в кресле. Мне казалось, что она наконец-то выполнила предначертанное ей и уже готова отправиться в путешествие. Ей очень важно было покинуть имение, оно будто тянуло из неё жизнь.

— Вы находите, виконт? Мне леди Анна-Мария кажется обычным ребёнком.

— Отнюдь она бесстрашна и совсем не капризна. Наблюдательна и общительна, но в то же время молчунья и себе на уме, и вовсе на вас непохожа. Хотя бы тем, что она прекрасно держится в седле.

— Так бывает, что непохожа, — я улыбалась. — Но с седлом вы явно погорячились. Девочка была привязана к вам и всю дорогу спала. Она совсем ещё малютка.

Он будто не слышал меня.

— А ещё, мне кажется, она нас изучает, и вы совершенно её недооцениваете.

— Она просто ребёнок, а вы милорд, слишком любящий её дедушка. Я хочу взглянуть на перечень имущества и опись всего, что принадлежит семье.

Все последующие месяцы мы с Дарьей Алексеевной будто погрузились в Средние века.

Изучали, читали, считали и вновь изучали, поражаясь многому.

Легенды рода… на их фоне приключение в Муроме с документами князя Николая казались просто мелкой игрой воображения.

О которой, впрочем, сразу как поправил здоровье, князь не забыл завести разговор.

То, что мы не любили друг друга это, ещё мягко было сказано. Понимая, что могу сорваться в любой момент, я избегала любого контакта с мужчиной, который пока мог передвигаться только с костылём. Но в то утро Настенька не вышла к завтраку, сказавшись больной. Вся эта ситуация выматывала живущих в имении и услышав из его комнат на первом этаже:

— Госпожа баронесса…

Я решила попытаться привести отношения с родственником хоть к какому-то общему, устраивающему нас обоих знаменателю.

Закрыв плотно дверь его покоев, прошла в небольшой зал, а затем отчего-то очень стремительно в кабинет. Он стоял. Это доставляло ему трудности, но уже не вечную боль.

— Как ваше самочувствие, князь?

— С каждым днём, на самый короткий отрезок времени всё лучше и лучше. Самое удивительное, что я это чувствую. Рана практически увеличилась вдвое, но она заживает. Шов не беспокоит. Не ожидал от вас с Дарьей Алексеевной столь явного вмешательства в мою плоть, не ожидал если, честно. Теперь верю всему, что нам рассказывали о госпитале в Новгородской губернии в России во время нашествия французов. Верю.

Его тёмные глаза следили за мной. Мы были очень похожи с ним внешне. Но внутри, он словно застыл, замер от пережитого и вымораживал вместе с этим всех, как мне казалось, в том числе и меня. Он был словно хождением по грани, где тёмные силы души боролись с силой света. И этим светом несомненно для него были Анастасия Владимировна и сын Сашенька.