А я боялась его как ангела, что готов был на своих крыльях принести то неведомое, что коснулось его когда-то и он смог оставить своих мать и жену; бросить их просто на выживание.

«… мы так похожи внешне, но внутри он как будто скрывает чуждое и беспощадное, о котором я даже не подозреваю. Оно называется безысходностью. Он может заставить меня заглянуть в самое глубокое и тёмное ущелье его существования, раскрыть свои недостатки и страхи, чтобы найти в этой тьме ещё немного света».

Я не хотела его откровений, не хотела этих поисков.

Именно в таких случаях говорят, что у меня своих проблем предостаточно.

Его взгляд, он будто мучительно шептал в ответ, что понимает меня. Но просит любить его таким, со всеми недостатками и ошибками из прошлого.

«— … Оленька, как тяжело растить мужчину из маленького чуда, что оказалось у тебя на руках после долгих мучений. Ведь ты мать, ты поймёшь меня».

Бабушка, она не говорила напрямую, только косвенно. Пыталась оправдать. Его.

«— … он может оступиться, ошибиться. Взорвать весь мир вокруг себя, наделав неисправимого ввязаться в дуэли и интриги. Но кто сказал, что мужчина не чувствует боли? Ведь он живой и прежде всего человек, а вовсе не бог. Уверяю, ему также нужна поддержка. Он не рождён быть нерушимой стеной для женщины. Только вдвоём они станут этой стеной. Он клянёт себя за ошибки, иногда вовсе не желая жить. Пойми это, душа моя. Разве же он не имеет права на ещё один шанс»?

— Я вспоминал вас совсем ещё девочкой Ольга Андреевна.

Что я могла ему ответить? Я не могла помнить его, я чужая и оттого мне легче его судить и считать ошибки, которые допустил этот мужчина в жизни.

— Вы мне казались совсем другой. Романтичной, очень милой и талантливой девушкой.

— Николай Григорьевич…

— А ныне вы совсем другая. Я старше вас, но мне очень сложно смотреть в ваши глаза. Вы судите меня, я даже в бреду не мог укрыться от вас.

Я склонила голову.

«… — так не смотрите и не зовите в свои комнаты, если не по нраву мой взгляд».

— Меня раненного чудом вывезли из России, я не знаю всех связей семьи виконтов д’Блекур. Но мне порой кажется, что они могут многое. Какой-то авантюризм им присущ и ещё… если бы я верил в местные легенды, то мог сказать, что нечто помогает им.

— Нечто?

— Чуждое, из другого мира… что имеет разлом как раз на том озере, где я проживал до вашего приезда. Но ведь это просто легенды. А вы и вовсе для меня загадка — племянница; матушка говорит, что вы ангел, приехавший из Лондона чтобы спасти всю нашу семью. Но как я понял, спасает всех всё же Дарья Алексеевна. И всё же… Простите мне моё долгое вступление.