Я почувствовала, как к лицу прилила кровь.
— Не знаю. Возможно, когда его взгляд и голос, почему-то именно голос…
Но меня перебили:
— Времени у нас немного, ведь приезд виконтессы может их спровоцировать на очень решительные действия. Вам нужно оставаться в постели. Сошлёмся на плохое самочувствие, бессонную ночь, больное горло и жар. В сиделках у вас будет сеньора Тереса. А Жданка почитает что-то из нового. Слышала разговоры, что Вальтер Скотт опубликовал поэму «Владыка островов». Однако ожидаемого успеха она не имела, так как взошла звезда английского поэта-лорда Байрона, мы обязательно что-нибудь из этих произведений найдём для вас в книжных лавках. Вас увлекает мысль, что вы будете держать в руках первое печатное издание этих великих людей?
Я задумчиво слушала этот всплеск восторга.
Понимала, что не задумывалась на эту тему, погрязнув в собственных проблемах.
«… — откуда знать этой малышки про первые издания, не думаю, что это важно для меня сейчас».
Итак, умывшись в своих покоях; влажными полотенцами освежив тело; исключив какие-либо ароматные масла и парфюмы; одев свежую сорочку, я среди белого дня залегла-таки в постель. Задёрнутые портьеры были весьма кстати.
— Наденьте чепец, матушка. Вот этот. На фоне этого белейшего и очень нежного батиста ваше лицо выглядит особенно серым. А чернота под глазами просто жуткого вида.
А затем обмакнув пальчик в натёртый грифель, хорошо растерев его на бумаге, дочка втирала мне остатки черноты со своего пальчика в ногти на руках и ногах.
— Что ты творишь?
— Ш-ш, главное — не переусердствовать. Во-от. Красота. Спи!
— Я пить хочу, в кувшине есть немного воды для умывания.
— Хорошо. Матушка, положите голову на подушку, как вы любите и глаза прикройте. Вы же ночь не спали, я полежу рядом, колыбельную спою, или посчитаю.
— Посчитаешь?
— Мне всегда больше нравится засыпать под счёт.
— И кто тебе считает?
— Сама.
— На какой цифре ты засыпаешь?
— Сорок три, ваша светлость.
Она улыбалась.
— Закрывай глаза. А после я сеньору Тересу позову или Жданку.
Она ловко взобралась на кровать и стоя потянула оливкового цвета бархатную ткань балдахина. Вначале с одной стороны, а затем с другой. Полумрак окутал нас, и я вдруг почувствовала, как уставшие глаза, словно засыпанные песком, сами закрываются; а тихий голосок моей девочки что-то напевая на испанском языке про свечи уносит меня в глубокий сон.
«— … переволновалась, всего пол часика вздремну».
* * *
— Жданка…
Голос сеньоры Тересы, осторожно, шёпотом выводил тяжёлое для её произношения русское имя юной особы, которая также находилась в покоях. Он собирался шёпотом продолжить говорить начатое: