— Мисс Джейн, сеньора… Я мисс Джейн, а Жданка осталась в России.

Раздалось холодное, громкое, вроде как даже надменное, и именно от этого оно резануло отчего-то по ушам. А ещё этот каламбур, явно непонятный для восприятия испанки — «Жданка осталась в России». Затаившись и стараясь дышать, как в глубоком сне ожидала продолжения.

Тишина. Я не думала, что та милая девочка, а сейчас почти девушка, которая ластилась ко мне в имении под Москвой, может говорить таким тоном.

«— сеньора ей в матушки годится, могла бы быть корректней».

— Мисс Джейн, мне нужно отлучиться. Побудьте с донной, я ненадолго. Заодно распоряжусь о горячей воде для её светлости; маркизу необходимо будет освежиться после сна. Жар совсем измучил бедную, она вся в поту.

Это звучало, подчёркнуто спокойно, будто Тересу не задели слова, сказанные прежде.

— Вы просите невозможное сеньора, я как раз хотела сказать, что мы буквально через четверть часа уезжаем с графом Лесли по вопросам его обязательств. Сегодня ему необходимы услуги переводчицы. Мне же нужно успеть поправить наряд и причёску, не представляю себя в качестве сиделки, если честно. Леди Ольга больна очень серьёзно, ей необходим лекарь и сестра милосердия. Мы не нанимались в эту семью простыми служанками. Обещаю, что ещё раз заручимся приездом лекаря, управляющий барона давал ему очень хорошие рекомендации.

У меня всё заледенело внутри, маятник в моей душе качнулся. Раз другой. Он вдруг начал свой, особенный отчёт происходящего.

— Как вам будет угодно мисс Джейн.

Голос испанской сеньоры будто отторгал саму мысль, что ей нужно сказать нечто большее. Жданка, не замечая этого, как я поняла по удаляющимся шагам, направилась в сторону выхода из покоев.

«— ей идёт вроде бы пятнадцатый год, она однозначно уже не дитя, так же, как и её брат».

В душе началось безумное отторжение всего, что происходило за время, прожитое в России начала девятнадцатого века. Хотелось вернуть неблагодарную девчонку в деревню, а ещё возможно продать её как простую крепостную. Сбыть с глаз долой из сердца вон. Мысли были тяжелы и подчас вовсе не выносимые. Я услышала будто рядом чей-то стон.

— Ваша светлость, проснитесь. Примите лекарство.

Сеньора осторожно отодвинув полог, по-матерински заботливо склонилась надомной.

— Лекарство? Откуда оно? Горло сушит и болит. Голова тяжёлая, мне воздуха не хватает. Откройте окно. Положив ладонь на грудь, я пыталась вздохнуть глубже.

Тереса с ужасом в глазах смотрела на внешнюю сторону моей ладони.

— Так вы уже второй день в забытьи, донна. Лекарь приезжал.