— Тобиаса точно арестуют? — спросила я, всё ещё надеясь, что его причастность была преувеличена.

— Вне всяких сомнений, — твёрдо ответил Форд. — У нас есть его подписи на документах о грузах, показания свидетелей, которые видели, как он лично инструктировал контрабандистов. К тому же, именно он отвечал за… устранение вашего отца и Джеремайи.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица:

— Тобиас… убил моего отца?

— По приказу Моргана, — кивнул капитан. — Не своими руками, конечно. Он нанял человека, который подмешал яд в лекарство вашего отца. Мы нашли этого человека и получили его признание в обмен на смягчение наказания.

Я опустилась на стул, ощущая, как пол уходит из-под ног. Тобиас… Человек, которого Лесса любила, которому верила, которого считала благородным и честным, оказался не просто контрабандистом, но и убийцей её отца. Предательство было настолько чудовищным, что в него трудно было поверить.

— Вы потрясены, и я вас понимаю, — мягко сказал капитан Форд. — Но эта информация должна была дойти до вас, прежде чем мы начнём операцию. Вы имеете право знать правду.

— Спасибо, — хрипло сказала я. — Что ещё я должна знать?

— Завтра с наступлением темноты мы окружим бухту Тёмных Камней и будем ждать прибытия контрабандистов. Когда сделка начнётся, мы арестуем всех участников. Но до этого момента вы должны вести себя как обычно, чтобы не вызвать подозрений. — Капитан помолчал и добавил: — И ещё. Завтра в море не должно быть никаких лодок. Особенно рыбацких. Мы получили сведения, что контрабандисты, опасаясь слежки, могут открыть огонь по любому судну, приблизившемуся к бухте. Предупредите своих друзей-рыбаков.

Я вспомнила слова Марка о том, что они собираются выйти в море на рассвете пятницы, и меня охватила тревога. Если они начнут готовиться ещё ночью или выйдут слишком рано, то могут оказаться как раз в районе операции.

— Я предупрежу, — кивнула я. — Но не могу гарантировать, что все прислушаются.

— Придумайте что-нибудь убедительное, — настойчиво сказал капитан. — Речь идёт о жизни и смерти.

После его ухода я долго сидела в полумраке задней комнаты, обдумывая всё услышанное. Одно дело — подозревать Тобиаса в причастности к нечистым делам олдермена, и совсем другое — узнать, что он виновен в смерти отца Лессы. Это знание отзывалось болью где-то глубоко внутри — и моей болью, и болью настоящей Лессы, чью память я унаследовала.

Но сейчас не было времени на переживания. Нужно было предупредить Марка и других рыбаков, чтобы они не выходили в море завтра ночью или рано утром. Но как объяснить это, не раскрывая секретов операции?