Внезапно дверь моих покоев с грохотом распахнулась. Я едва успела спрятать письмо в складки платья. На пороге стоял Генрих III. Он был одет в вызывающе роскошный костюм из лилового атласа, его лицо было густо напудрено, а глаза блестели от плохо скрываемого торжества. За ним, как тени, следовали его миньоны — Келюс и Можирон, на лицах которых застыли издевательские ухмылки.

— Сестра! — король почти пропел это слово, подходя ко мне и бесцеремонно хватая за подбородок своими холодными, пахнущими мускусом пальцами. — Почему вы так бледны? Неужели смерть этого заносчивого бретера Бюсси так сильно задела ваше чувствительное сердце? Говорят, граф Монсоро проявил истинное мужество, защищая свою честь.

Я смотрела в его воспаленные, змеиные глаза. Внутри меня всё клокотало от не нависти, но лицо оставалось неподвижным, как маска из алебастра.

— Ваше Величество, — мой голос прозвучал как хрест льда под сапогом. — Вы ошибаетесь. Смерть месье де Бюсси — это лишь досадная потеря для гвардии вашего брата Франсуа. Моё сердце принадлежит только моему мужу, Генриху Наваррскому.

Генрих III расхохотался, и этот звук был похож на хрип висельника.

— Вашему мужу! Тому самому, что сейчас скачет по дорогам Гаскони, собирая армию еретиков, чтобы пойти на Париж? Марго, не играйте со мной. Вы заложница, и ваша жизнь висит на такой же тонкой нити, как жизнь вашего леопарда. Один мой кивок — и де Нансэ принесет мне вашу голову в корзине для грязного белья.

Он резко отпустил мой подбородок и повернулся к своим миньонам.

— Посмотрите на неё! Наша гордая принцесса Валуа. Она думает, что её слезы имеют значение.

Я встала. Плотный пурпурный бархат моего платья зашуршал. Я выпрямилась во весь рост, глядя на брата сверху вниз, хотя он был выше меня.

— Слезы принцесс Франции, Генрих, всегда превращаются в яд для королей. Помни об этом, когда будешь пить свое вино. Бюсси умер, но его шпага еще найдет свою жертву....

Король побледнел под слоем пудры. Его рука инстинктивно дернулась к кинжалу на поясе, но он сдержался. Магия крови Валуа еще действовала, удерживая его от открытого братоубийства в стенах Лувра.

— Уходим, — бросил он своим фаворитам. — Сдесь слишком пахнет меланхолией и тухлыми надеждами.

Когда двери за ними захлопнулись, я обессиленно опустилась в кресло. Моё тело дрожало. Я снова достала письмо Бюсси. Чернила окончательно расплылись от влаги. Это был конец главы. Пепел моей второй страсти остывал, оставляя в душе выжженную пустыню.

Я подошла к зеркалу. Глаза мои были сухими и жесткими. Я взяла кисточку с белилами и начала методично покрывать свое лицо новым слоем пудры. Слой за слоем, я создавала свою новую броню. Ледяная королева вернулась. И теперь я знала: в этом замке выживает только тот, кто умеет превращать свою боль в холодную, расчетливую ярость. Письмо Бюсси будет сожжено в камине, но его слова навсегда останутся в моей памяти как призыв к войне. Против брата, против матери, против всего этого гнилого мира, который посмел забрать у меня жизнь.