Он не стал тратить время на изящные поклоны и долгие прелюдии. Бюсси шагнул ко мне, схватил за плечи своими жесткими, мозолистыми руками и с силой швырнул на кровать. Шелк моего пеньюара затрещал по швам.
Его поцелуи были похожи на укусы. Он брал меня грубо, неистово, сминая мое тело с безжалостной силой бретера, привыкшего брать крепости штурмом. Его тяжесть вдавливала меня в матрас, мне не хватало воздуха, а его окровавленный рукав пачкал мои белоснежные кружевные подушки.
И я была в полном, абсолютном восторге.
Я впивалась ногтями в его спину, отвечая на его агрессию с не меньшим остервенением. В этой животной, грязной грубости я находила свое извращенное спасение. Только когда меня ломали, только когда чужой пот капал мне на лицо, а боль от грубых хваток затмевала сознание, я могла забыть о своем ледяном троне.
«Да, — билась в моей голове безумная мысль под ритм его жестоких толчков. — Рви меня на части. Будь моим палачом. Сделай так, чтобы я не могла думать!»
Шико был прав: нормальная человеческая нежность была мне противопоказана. Нежность убивала меня, напоминая о Жозефе. А Бюсси давал мне именно то, в чем нуждалась моя искалеченная психика — полное физическое подчинение, боль и животную страсть, за которой не стояло ни капли настоящей любви.
Когда всё закончилось, он тяжело рухнул рядом со мной, тяжело дыша и размазывая кровь по шелку простыней. Мои губы были искусаны, на запястьях уже наливались темные синяки, а всё тело ныло от его безжалостной хватки.
Я повернула голову и посмотрела на своего леопарда.
— Вы сегодня были великолепны на площади, сеньор д’Амбуаз, — хрипло произнесла я, слизывая каплю крови с прокушенной губы. — И еще более великолепны в моей постели. Продолжайте в том же духе, и, клянусь, мой брат-король скоро захлебнется от бессильной ярости.
Впервые за долгое время Ледяная королева чувствовала себя по-настоящему живой. И для этого ей понадобился не ангел с небес, а дьявол, пропахший кровью и потом.
глава сорок первая
Глава 41. Пепел Иссуара и чужие тайны
Мой августейший брат, король Генрих III, любил кружева и собачек, но когда дело касалось удержания короны, его напудренный мозг работал с безжалостной четкостью флорентийского кинжала.
Пока мой муж прохлаждался в Наварре, а Гизы плели свои католические сети, тайно претендуя на французский престол, король нанес гениальный политический удар. Ультракатолики создали могущественную Священную Лигу, чтобы диктовать короне свои условия? Отлично! Генрих просто перехватил их знамя. Он публично объявил себя главой этой Лиги, выбив почву из-под ног лотарингского клана, и 6 декабря 1576 года с легким сердцем разорвал Эдикт в Болье.