— А мадам де Сов, представляете, Марго, плакала, когда я уходил от нее на рассвете, — самодовольно вещал Бюсси, поигрывая пустым кувшином. — Пришлось пообещать ей, что я вернусь. Наивная дурочка! Она думает, что её дряблые бедра могут удержать того, кто вкусил прелестей самой королевы Наваррской. А на прошлой неделе графиня де... ну, вы знаете, та самая, что строит из себя недотрогу на мессах короля... так вот, она сама прислала мне ключ от своей спальни!
Любая другая женщина на моем месте устроила бы скандал. Другая пришла бы в ярость от ревности, влепила бы ему пощечину или приказала страже вышвырнуть этого наглеца вон.
Но я лишь тихо, мелодично смеялась.
— Вы неисправимый мерзавец, Луи, — говорила я, глядя на его отражение в зеркале. Мой голос был спокоен, в нем не было ни капли уязвленного самолюбия.
Бюсси приподнялся на локте, удивленно вскинув брови.
— Вас это не задевает, моя госпожа? Вы не ревнуете?
— К кому? К этим пустым куклам? — я отложила гребень и повернулась к нему. Мой взгляд скользнул по его обнаженной, испещренной шрамами груди. — Чтобы ревновать, нужно обладать сердцем, сеньор д’Амбуаз. А мое, как вам известно, надежно спрятано.
Я подошла к кровати, забрала у него кувшин и наклонилась, позволяя своим волосам упасть ему на лицо.
— Вы мне нравитесь именно потому, что вы чудовище, Бюсси, — прошептала я, касаясь его губ. — Ваш длинный язык и ваша беспринципность — моя лучшая защита. Вы никогда не потребуете от меня настоящей любви, потому что сами не способны на нее. Вы просто великолепное животное. А мне сейчас нужно именно животное, чтобы забыть о том, что мой брат только что сжег три тысячи человек в Иссуаре.
Он издал низкий, рычащий смех и рывком потянул меня обратно на залитые вином простыни.
В этом был весь ужас и всё очарование моей новой жизни. Я питалась его пороками. Пока Бюсси хвастался своими победами над чужими женами, я праздновала свою победу над самой собой: Ледяная королева достигла совершенства — она разучилась чувствовать боль.
глава сорок вторая
Глава 28. Турнельская бойня и новые куклы Валуа
Весна 1578 года выдалась в Париже на удивление теплой. Но вместо того, чтобы наслаждаться ароматом цветущих садов, наш двор дышал концентрированной, спертой от ненависти атмосферой. Напряжение между напудренными фаворитами Генриха III и суровыми дворянами из свиты моего брата Франсуа и Гизов достигло той черты, за которой слова заканчиваются, и начинает говорить сталь.
Развязка наступила 27 апреля в парке Турнель.
Это не была дуэль чести в привычном понимании. Это была настоящая бойня бешеного молодняка. Трое королевских миньонов — Келюс, Можирон и Шомберг — сошлись в смертельной схватке с тремя анжуйцами. Они дрались с первобытной, исступленной яростью, забыв о правилах фехтования, рубя друг друга в куски на молодой весенней траве.