Я взяла острые ножницы и аккуратно срезала одну густую, смоляную прядь с его головы.
— Прощай, любовь моя, — прошептала я.
Я приказала своим самым верным слугам той же ночью тайно похоронить голову Ла Моля в тихом саду аббатства, под сенью старых деревьев, где его покой не потревожили бы ни вороны, ни королевские ищейки. Земля скрыла следы жестокости Валуа, вернув моему ангелу достоинство даже в смерти.
А срезанную прядь я поместила в тяжелую золотую ладанку, которую повесила на грудь. Этот крошечный медальон стал моей святыней на многие годы.
Всякий раз, когда мне было невыносимо плохо, когда предательство брата или интриги матери душили меня, а отчаяние грызло сердце, я запиралась в своих покоях. Я открывала золотую крышечку, осторожно гладила пальцами мягкие черные волосы и тихо разговаривала со своим милым Жозефом. Для меня он навсегда оставался там — живым, сияющим, двадцатичетырехлетним юношей, чья любовь оказалась сильнее дыбы и плахи. Он слушал меня, и его незримое присутствие давало мне силы дышать дальше.
Боль, ломающая психику, медленно трансформировалась в холодную, кристальную решимость. В ту ночь, закрыв ладанку на своей груди, я окончательно перестала быть женщиной, способной на слабость. Я стала Маргаритой Валуа. Месть за Ла Моля станет одним из смыслов моей жизни. И я знала, что первым, кто за это заплатит, будет мой брат Франсуа, чья трусость отправила моего ангела на эшафот.
Я посмотрела в зеркало. Мое лицо было бледным и неподвижным. Глаза горели сухим, беспощадным огнем. Королева Марго, искавшая любви и нежности, умерла. Родилась Медея Лувра. И горе тем, кто встанет на ее пути.
глава двадцать пятая
Глава 21. Ледяная королева
Смерть Ла Моля выжгла во мне всё, что когда-то называлось душой. Осталась лишь красивая, искусно раскрашенная оболочка — позолоченный саркофаг, под которым, на самом сердце, теперь вечно покоилась тяжелая золотая ладанка с прядью смоляных волос моей единственной настоящей любви.
Лувр после казни заговорщиков превратился в место, где тишина была громче криков. Мой брат, Карл IX, умирал. Его агония затянулась, превращая некогда могущественного монарха в гниющий заживо призрак. Официальные лекари скорбно качали головами, но стены дворца знали правду. Карл был отравлен. Орудием смерти стала великолепная книга об охоте. Страницы этого смертоносного фолианта были слегка склеены бесцветным ядом, и мой несчастный брат, с детства обожавший псовую охоту и соколов, жадно листал ее, слюнявя пальцы, как нетерпеливый мальчишка. С каждой перевернутой страницей он впитывал в свою кровь погибель. Он харкал кровью, видел в углах своей спальни демонов и всё время звал мать.