Он скрылся во тьме. Вскоре снизу донесся глухой стук — Франсуа благополучно приземлился, а затем растворился в ночи, где его уже ждали верные люди с оседланными лошадьми. Я втащила веревку обратно в комнату и бросила её в горящий камин.
Наутро Лувр проснулся от истошных криков. Матушка металась по своим покоям, осознавая катастрофу. Генрих, побледневший от ярости, раздавал приказы поднять конную гвардию, чтобы перехватить беглеца.
Я стояла у окна, спокойно наблюдая за суетой во внутреннем дворе. Мои братья начали открыто жрать друг друга. Я отомстила за унижения, пустив в ход их же собственную ненависть. Здание Валуа дало фатальную трещину, и я, улыбаясь, смотрела, как оно начинает рушиться.
глава тридцать третья
Глава 33. Луи де Бюсси
Если Жозеф был моим ангелом, распятым на дыбе Консьержери, то Луи де Клермон, сеньор де Бюсси д’Амбуаз, явился из самого пекла. Он не просил любви — он требовал поклонения, беря от жизни всё с грацией голодного леопарда. Первый бретёр Франции, любимец моего ничтожного брата Франсуа Алансонского, Бюсси ходил по Лувру так, словно этот дворец построили лишь для того, чтобы подчеркнуть блеск его фамильного герба.
Высокий, мускулистый, с хищным разлетом темных бровей и наглыми, вечно смеющимися глазами, он источал такую сокрушительную мужскую уверенность, что женщины бледнели, едва заслышав звон его шпор. Бюсси презирал смерть. На его счету были десятки убитых на дуэлях, его камзол вечно был забрызган чужой кровью, но Париж прощал ему всё за невероятную, безумную отвагу.
Впервые после казни Ла Моля я почуствовала, как моя ледяная броня начинает плавиться не от нежности, а от бешеного, животного жара. Бюсси не собирался вздыхать у моих ног. Он смотрел на меня так, словно я была крепостью, которую он обязан взять штурмом, разрушив стены до самого основания.
Это случилось еще до бегства Франсуа,душным июльским вечером в замке Фонтенбло.После неудачной охоты все разбрелись по обширному запущенному парку, где вековые дубы сплетались кронами, создавая густую, почти осязаемую темноту. Набежавшая туча закрыла луну, воздух был тяжелым, предгрозовым.
Я гуляла одна по уединенной аллее, пытаясь скрыться от удушливой атмосферы придворных сплетен. Моё платье из тонкого зеленого шелка липло к телу, корсет казался невыносимо тесным.
Внезапно дорогу мне преградила высокая фигура. Из темноты шагнул Бюсси. На нем был расстегнутый у ворота колет, обнажавший сильную шею, а от одежды исходил резкий, терпкий запах дорогой кожи, доброго вина и пороха.
— Ваше Высочество, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал в тишине сада как раскат недалекого грома. — Гулять в одиночестве перед грозой — опасная привычка. Призраки могут украсть вашу душу.