Каллум откровенно наслаждался моим беспомощным, загнанным видом. В его тёмных глазах вспыхнула едва заметная, но невыносимо жестокая игривость. Он медленно, почти лениво поднёс руку к моему лицу, намереваясь сорвать лёгкую шёлковую вуаль. В самом деле, разве можно подносить господину изысканное вино, прячась за тканью?

Но я резко отпрянула назад, словно очнувшись от смертоносного гипноза. Тончайшая ткань лишь скользнула по кончикам его бледных пальцев и улетела прочь, бесследно растворившись в полумраке душной комнаты.

Двое гражданских чиновников только что покинули обитель утех, а этот весёлый дом Остерхольда был слишком опасным местом, где мешались благородные лорды и отбросы общества. Я не могла знать наверняка, не следит ли кто-то за Седьмым принцем из глубоких теней. Если я сейчас открою своё лицо и выдам происхождение, дом Валериусов будет обречен на вечный позор и гибель. Забыв обо всех правилах приличия, я даже не склонилась в прощальном реверансе, а просто развернулась и в панике бросилась бежать прочь из комнаты.

Каллум не сделал ни единого движения, чтобы удержать меня.

Я выскочила в полумрак коридора, судорожно хватая ртом холодный воздух. Моё сердце колотилось в груди так бешено и оглушительно, словно раненая птица, исступлённо бьющаяся о рёбра. Но не успела я отбежать далеко, как всякая способность двигаться внезапно покинула меня, будто невидимые нити марионетки натянулись до предела.

Дикий, парализующий страх сковал всё тело, и ноги словно намертво приросли к полу. Я застыла посреди погружённого в глубокие тени перехода, совершенно беспомощная, не в силах сделать больше ни единого шага, пока в ушах тяжёлым набатом отдавался стук собственного пульса.

Снизу, со стороны внутреннего дворика, донёсся оглушительный грохот выбиваемых дверей. Отряд императорской гвардии и каратели из Алой Канцелярии железным, безжалостным потоком хлынули внутрь здания. Командир гвардейцев, высоко вскинув свиток с гербовой печатью, яростно взревел:

— Обыск! Всем немедленно выйти и построиться в линию! Любое неповиновение будет караться смертью на месте за измену и препятствие правосудию!

Крики ужаса, визг испуганных куртизанок и звон разбитого хрусталя мгновенно заполнили весёлый дом, ещё секунду назад утопавший в роскоши, вине и пороке. Начался безумный хаос. Обычно чиновники и стража приходили сюда лишь для видимости, собирая налоги в переднем дворе и никогда не осмеливаясь соваться во внутренние покои. Ведь там, в уединённых будуарах и за тяжёлыми бархатными портьерами приватных лож, услаждали себя самые влиятельные аристократы Империи Остерия, ссориться с которыми никто не желал.