Убрав баночку, я приподнял тяжёлое одеяло и скользнул на кушетку рядом с ней. Мои движения были хищными, но бесшумными. Решительным, собственническим жестом я притянул её мягкое, податливое тело к своей груди, полностью запечатывая её в своих объятиях. Взмахом руки я погасил последнюю горящую в углу свечу, погружая комнату в непроглядную тьму.
Моё лицо в темноте оставалось бесстрастным — привычная холодная маска вернулась на своё место, — но руки сомкнулись на её талии мёртвой хваткой. Мы соединились спина к груди, словно два идеально подогнанных, неразрывных боевых лука. Её живое, ровное тепло медленно проникало сквозь ткань моей рубашки, согревая моё замёрзшее, израненное сердце. И в этой тёмной, опасной тишине я отчётливее всего понимал: теперь пускай хоть вся Империя Остерия сгорит дотла, я никогда больше не выпущу её из рук.
Глава 21
Элара Валериус
Я задыхалась. Во сне мне казалось, будто мою талию сдавили жёсткие железные тиски, из которых невозможно вырваться, как бы я ни билась. Страх сковал по рукам и ногам, порождая один кошмар за другим, и вся ночь превратилась в сплошную, изнурительную пытку.
Когда я наконец открыла глаза, в комнате уже вовсю царил ясный зимний день. Ложе рядом со мной пустовало и успело полностью остыть — Каллума нигде не было.
Я устало потёрла глаза и со вздохом облегчения осмотрела свои запястья. Припухлость сошла, содранная кожа больше не горела живым огнём, а в воздухе разливался лёгкий, едва уловимый бруснично-травяной аромат целебной мази. Я заставила свой сонный разум собраться с мыслями. Брошенное на полу разорванное свадебное платье безмолвно напоминало о вчерашней бойне, дворцовом перевороте и ищейках, ворвавшихся в моё родовое поместье. Всё это казалось затянувшимся, дурным сном.
Я не видела родных со вчерашнего дня. Сложно даже представить, в каком ужасе и отчаянии сейчас пребывают отец и Юлиан.
Стоило мне подняться с постели, как дубовые двери беззвучно отворились. В покои цепочкой вошли несколько немногословных, идеально вышколенных служанок. Они несли медные тазы с тёплой водой, чистые полотенца и свежие одежды. Старшая из них почтительно склонилась в глубоком реверансе: — Леди, прошу вас умыться и откушать. Его Высочество ждёт.
Я спустилась с кушетки и придирчиво осмотрела поднос. Тёплое зимнее платье абрикосового оттенка, нижние юбки, подбитый мехом плащ — всё было на месте. Не хватало лишь одного. Самого важного.
— Здесь чего-то не хватает, верно? — тихо спросила я, указав на пустующий бархатный ложемент для украшений. — Где шпильки для волос?