Закусив губу до крови, чтобы сдержать позорный рыдая, я выдавил из себя лишь глухой, едва слышный шёпот:
— Хорошо.
Каменные плиты родовой молельни казались ледяными, но боль в онемевших, разбитых коленях была ничем по сравнению с тем пожаром, что полыхал в моей душе. Если бы не этот проклятый императорский указ, сковавший наши судьбы... Если бы на весах не стояло само выживание двух наших великих кланов, клянусь, я бы ещё прошлой ночью оборвал это жалкое существование на белом шёлковом шнуре. Я бы ушёл во тьму, унеся свою чистую, незапятнанную любовь к ней в могилу, прежде чем позволил бы этому миру втоптать меня в грязь. Но я был заперт в ловушке долга перед родом.
Я не мог умереть, но и жить прежним Адрианом я тоже больше не мог. Осознание собственного ничтожества перед ней сломало мой хребет. Отворачивая лицо, чтобы она не видела моих слёз, и чувствуя, как с каждым словом из меня уходит сама жизнь, я с трудом, превозмогая удушье, добавил:
— В будущем... ты тоже вольна поступать так, как пожелаешь. Я.… не стану тебя ограничивать.
Это было всё, что я мог ей отдать — её свободу. Если моё тело и моё имя отныне принадлежали этому фальшивому браку, то её сердце я больше не смел удерживать. Пусть любит другого, пусть тайно отдаёт свою нежность тому, кого посчитает достойным — я, растоптавший собственную чистоту, больше никогда не посмею упрекнуть её или встать у неё на пути.
Глава 17
Элара Валериус
Я искренне изумилась: что крылось за этими словами? Неужели он давал мне негласное благословение на мои тайные встречи с Каллумом? Прежде чем я успела осмыслить это, за нашими спинами раздался намеренный, сухой кашель.
Обернувшись, я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Маркус Август. Прежде чем я успела придумать, как подобраться к нему незаметно, этот человек сам явился ко мне. Своим изяществом и ярким талантом Маркус во всём уступал младшему брату. Внешне он казался тихим, элегантным и совершенно заурядным — обычный придворный аристократ, которого легко потерять в толпе. Ни единая черта его лица не выдавала в нём безжалостного монстра, плетущего кровавые интриги и ломающего чужие судьбы.
— Маркус Август, — поприветствовала я его, скрывая внутреннюю дрожь под маской учтивости.
— Мисс Элара, — ответил он вежливым поклоном, после чего сразу повернулся к брату. — Дедушка прислал меня узнать, что именно произошло прошлой ночью. Ты действительно...
Из уважения к моему присутствию Маркус не стал договаривать грязные подробности облавы.
— Я ничего не знаю, — Адриан бросил короткий взгляд на меня, словно взвешивая что-то на весах собственной совести, и после долгой паузы добавил: — Тебе стоит получше расследовать дела других принцев.