— О, так это, по-твоему, «далеко зашёл»? — угол его тонких губ едва заметно дёрнулся.
Он медленно наклонился, поднял с ковра упавшую костяную спицу для вязания и бережно, удивительно осторожным движением собрал мои растрёпанные длинные волосы в свободный узел. Несмотря на его жестокие слова, в этих прикосновениях сквозило странное, почти благоговейное почтение — так поклоняются хрупкому и драгоценному божеству. Закончив, он произнёс совершенно спокойно: — Я рождён с ледяным сердцем и абсолютно равнодушен к чужой боли. Просто раньше у меня не поднималась рука зайти с тобой по-настоящему далеко.
— Твое безумие вовсе не в хладнокровии или ледяном сердце! — я окончательно потеряла самообладание и гневно нахмурилась. — Это... это должно было стать изящным таинством для двоих. Зачем нужно было намеренно осквернять всё на глазах у семейства Августов?
Каллум вскинул голову, его чёрные глаза опасно сузились. Спустя долгую, звенящую паузу он тихо переспросил: — О, значит, осквернять?
— А разве нет? — я раздражённо дунула на упавшую на глаза непослушную прядь волос, окончательно на него разозлившись. — Маленький безумец.
Каллуму явно польстило это прозвище. Впрочем, он и впрямь был совершенно, абсолютно безумен.
— Не торопись, Элара. У меня в запасе ещё множество способов поиграть с тобой, — его смех прозвучал дико, разнузданно и свободно. — А когда я окончательно «наиграюсь», я просто вышвырну тебя вон из своей резиденции. Если будешь послушной и покорной, возможно, ты ещё даже успеешь обменяться брачными клятвами со своим ненаглядным Адрианом Августом.
Он произнёс эти жестокие слова, отчаянно пытаясь уколоть и ранить меня, но стоило ему самому упомянуть «брачные клятвы с Адрианом», как его собственные челюсти судорожно сжались, а сам он яростно заскрежетал зубами от неконтролируемой, удушающей и болезненной ревности, которую не мог скрыть.
Видя этот его невыносимый, сочащийся ядом рот, я не выдержала. Я просто схватила со стола кусочек пирожного и со всей силы затолкнула его прямо в его несносный, злословный рот, затыкая этого безумца.
Глава 22
Адриан Август
Землю укутал плотный белый саван. Весь мир погрузился в оглушительную тишину, и величественный Остерхольд замер в своём безмолвии. Снежные хлопья медленно опускались на пустынную улицу, укрывая холодную мостовую. Мы с Маркусом ехали верхом, но неторопливый, размеренный шаг наших лошадей лишь подчёркивал то удушающее, грозовое напряжение, что повисло между нами после визита в резиденцию Седьмого Принца.
— Брат, неужели ты не остановишься? — я наконец натянул поводья, заставляя своего коня замедлить ход. В моей душе бушевала отчаянная, мучительная борьба, а перед глазами всё ещё стоял издевательский силуэт Каллума Рейна, скрытый за шёлковой завесой.