Брат пристально посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, справившись с эмоциями, сделал холодный, церемонный жест признательности в сторону Каллума. После этого он мягко увлёк семью обратно за ворота поместья.

Сделав пару шагов по направлению к дому, я не выдержала и обернулась. Верно подмеченные вермиллионовые створки ворот медленно, со скрипом закрывались, а у повозки уже не осталось и следа Каллума Рейна. Он растворился в полуденных тенях, словно его никогда и не было.

Юлиан резко остановился посреди двора и повернулся к нашему командиру стражи: — Клеон, немедленно отправь человека за придворным лекарем.

При виде Клеона всё моё существо наконец окончательно расслабилось, а с души словно упал огромный, давящий камень. Он был жив! Тогда, во время нашей отчаянной стычки на мосту, когда Клеон с глухим стоном рухнул без чувств под сокрушительным натиском Каллума, моё сердце едва не остановилось от невыносимого ужаса. Я панически боялась, что кровожадная натура будущего Безумного Регента взяла верх и он безжалостно оборвал жизнь верного гвардейца моей семьи. Но нет... Каллум тогда лишь оглушил его, проявив несвойственную ему, пугающую сдержанность. В его действиях не было и капли истинного милосердия — им двигал лишь чистый, леденящий расчёт. Он вырубил Клеона только ради того, чтобы преданный командир не путался под ногами, перестал мешать и позволил ему беспрепятственно увести меня с собой. Пускай тот безжалостный удар и заставил теперь Клеона носить тугую повязку, главное — он дышал.

— Будет исполнено, — Клеон на мгновение замешкался. Он перевёл на меня быстрый, оценивающий взгляд, а затем тихо спросил: — Молодой генерал, касательно этого слуги... Вейна Троя. Нам продолжать копать под него?

Юлиан бросил короткий взгляд на меня, когда я бережно утешала Сесилию, и на его губах появилась горькая, обречённая усмешка.

— Оставь эти пустые попытки, — сухо бросил брат. — Больше нет нужды расследовать его прошлое. Даже последний дурак из Алой Канцелярии уже догадался бы, кто именно скрывается под этой маской.

***

Каллум Рейн

Войдя в свои личные покои, я выдвинул скрытый ящик стола и опустил туда шкатулку из сандалового дерева.

Кончики моих пальцев медленно, почти осязаемо скользнули по безупречно гладкой, леденящей поверхности чёрного обсидиана. От этого прикосновения я невольно улыбнулся.

Какой узор подошёл бы ей лучше всего? Какую форму мне придать этому камню, чтобы он стал для неё безупречным украшением... или же её невидимыми путами?

Я мерно постукивал пальцами по прохладному обсидиану, полностью погрузившись в ленивые, упоительные размышления.