Заметив, что я робко подглядываю из-за двери, Каллум едва заметно дёрнул уголком тонких губ и, не поворачивая головы, приказал: — Подойди.

Я вошла, стараясь держаться уверенно. При каждом шаге подол моего платья мягко колыхался, а пара выбившихся тёмных прядей упала на лицо. Я намеренно выставила напоказ костяную спицу, которой заколола волосы. Ему хотелось проучить меня? Что ж, его маленькое наказание лишь заставило меня проявить изобретательность.

Поскольку свободных кресел поблизости не оказалось, я совершенно естественно присела на противоположный широкий подлокотник его ложа. Перед Каллумом на изящном резном столике из тёмного дерева красовался фарфоровый поднос с золотистыми миндальными бисквитными пирожными, а поблизости стоял хрустальный соусник, наполненный густым, рубиново-красным брусничным конфитюром.

Я посмотрела на него и мягко спросила: — Ваше Высочество уже позавтракал?

Каллум ничего не ответил. Он перевёл на меня свой тяжёлый, нечитаемый взгляд, а затем небрежным жестом швырнул важный свиток прямо в бронзовую жаровню с раскалёнными углями. Мы молча наблюдали, как пламя мгновенно сожрало бумагу, превращая её в чёрный пепел. Сразу после этого он лениво пододвинул тарелку с бисквитами в мою сторону.

Я решила, что он угощает меня. Несмотря на то, что я была сыта, из вежливости я взяла одно пирожное, аккуратно обмакнула его край в кисло-сладкий рубиновый конфитюр и сделала маленький, аккуратный укус.

В ту же секунду выражение лица Каллума изменилось, став пугающе сложным. Он медленно поднял свои красивые, затенённые ресницами глаза и спросил с леденящей издёвкой: — Тебя прислали в этот замок как живой трофей, Элара. Но понимает ли моя госпожа, зачем именно она здесь находиться?

Я на мгновение замерла. Точно. В этой реальности я — всего лишь «подарок», призванный утихомирить его ярость. Я слишком долго была избалованной графской дочерью и почти позабыла, каково это — служить чужой прихоти.

Но страха не было. Я ослепительно и искренне улыбнулась ему. В этой улыбке не было ни капли рабской покорности. Раз уж судьба отмерила мне всего несколько дней относительного затишья перед грядущей бурей, я собиралась насладиться этой игрой сполна.

— Хорошо, — я отложила надкусанное лакомство, взяла с блюда новое, свежее пирожное и осторожно поднесла его к самым его губам.

— Прошу вас, Ваше Высочество. Позвольте мне услужить.

***

Каллум Рейн

Эта девчонка подносила пирожное к моим губам, улыбаясь так дерзко и лучезарно, словно мы были равными. В её глазах не было священного трепета перед Безумным Регентом — лишь пугающее, абсолютное спокойствие, которое одновременно бесило и манило меня. Она даже умудрилась заколоть свои шёлковые волосы костяным стилусом для писем, превратив моё наказание в милую шутку.