Каждое ее слово как булавка, воткнутая точно в больное место. Но сейчас боль отступает, уступая место холодному, раскаленному гневу. Она не просто хвастается. Она унижает. Наслаждается моментом. Показывает, кто теперь на коне, а кто “с такими аппетитами”.
— Спасибо за заботу, — говорю я, и мой голос звучит на удивление ровно. — Но я справлюсь. Удачи с покупками.
Я разворачиваю тележку и иду к кассе, чувствуя ее взгляд у себя на спине. Он жжет, как раскаленное железо. В ушах звенит от ярости. Не от ее слов, а от осознания всей правды, которую они несут.
Она права. Моих “копеечных”, как сказал Денис, заработков, даже с авансом от Андрея Петровича, хватит на жизнь. Но не на борьбу. Адвокат подразумевает немалые расходы, и ее не интересуют мои трудности. Она, так же, как и все, желает получить оплату за свои труды.
Ирина с ее дорогими бутылочками и Денис с его угрозами “оставить с кистями” они из одного мира. Мира, где все решают деньги и давление. А я пытаюсь противостоять этому миру, сидя в своей мастерской и латая старые холсты.
Я оплачиваю покупки, выхожу на улицу. Холодный воздух бьет в лицо, но не охлаждает пылающий внутри гнев. Он кристаллизуется. Превращается в решение. Рискованное, почти безумное.
Не доезжая до дома, я сажусь на лавочку, достаю телефон. В контактах нахожу сохраненный номер. Один из тех, который дал Андрей Петрович. Михаил Юрьевич. Коллекционер, специализирующийся на узком направлении в искусстве.
Палец зависает над кнопкой вызова. Сейчас середина рабочего дня. Он может быть занят. Может, передумал. Может, у него уже есть свой реставратор. В голове крутится миллион “может”. Но если не позвонить, то у меня точно ничего не будет.
Я нажимаю “вызов”. Сердце колотится где-то в горле.
— Слушаю, — мужской голос, нетерпеливый, деловой.
— Добрый день. Это Ольга Волкова, реставратор. Меня рекомендовал вам Андрей Петрович. Точнее, он дал мне ваши контакты и сказал, что вы в поисках компетентного реставратора.
Короткая пауза.
— А, да, помню. Петрович говорил. У вас уже закончилась работа над портретом?
— Еще нет, процесс в активной фазе. Но Андрей Петрович упоминал, что у вас может возникнуть потребность в реставрационных услугах. Я звоню, чтобы предложить свою кандидатуру.
Еще одна пауза, более длинная. Слышен шелест бумаг.
— Вообще, да, потребность есть. Но объект сложный. Очень. Фамильная икона, конец XVII века, состояние… плачевное. Сильные потемнения лака, утрата грунта и красочного слоя, деформация основы. Я приглашал уже с десяток реставраторов, но все как один отказываются от столь сложной работы. Боятся брать ответственность, учитывая все риски и компенсацию, которую они будут обязаны выплатить, если икона будет испорчена.