Его слова не пугают меня. Они, наоборот, будят азарт. Сложный объект — значит, высокая цена. И профессиональный вызов.
— Я готова оценить объект лично и дать экспертное заключение о возможности и методах реставрации. Без обязательств с вашей стороны. Мой выезд и осмотр будут совершенно бесплатными.
— Вы специализируетесь на станковой живописи, а это иконопись. Разные техники, разные материалы, — в его голосе сквозит сомнение.
— У меня есть опыт работы с темперной живописью и левкасом, — отвечаю я уверенно, хотя сердце продолжает бешено колотиться. — Я проходила специализированные курсы по реставрации икон. Готова предоставить дипломы и портфолио. Главное не техника, а подход. В этой работе важное место занимает сохранение авторского слоя, минимальное вмешательство, научная обоснованность каждого этапа.
На том конце провода снова тишина. По всей видимости, он взвешивает мои слова.
— Икона… для меня не просто предмет искусства. Это память о семье. Рисковать я не готов.
— Я это прекрасно понимаю, Михаил Юрьевич. Именно поэтому я не предлагаю быструю и дешевую “реставрацию”. Я предлагаю кропотливую научную работу по ее спасению. Я могу приехать в любое удобное для вас время, провести предварительный осмотр с микроскопом и ультрафиолетовой лампой, и только потом мы примем решение, — продолжаю настаивать я, не желая отпускать столь ценного клиента.
Я слышу, как он задумчиво постукивает чем-то по столу.
— Вы уверены в своих силах? — его вопрос прямой, без церемоний.
— Я уверена в своих знаниях и в своих руках. А в своих силах… я буду уверена, когда увижу икону и составлю план работ. Но могу сказать одно: если я возьмусь, то отдам этому проекту все. Как и любой работе, которая этого заслуживает.
Пауза становится непозволительно долгой. Я почти не дышу. Внутри все клокочет от волнения, но я не позволяю эмоциям взять надо мной верх. Я уверена в своих возможностях, а значит, мой голос не может дрожать.
— Хорошо, — наконец говорит он. — Приезжайте завтра в одиннадцать. Адрес скину смс. Осмотрите. Потом решим. И, Ольга…, — его голос становится жестче, — если что-то пойдет не так, если я увижу дилетантство, мы моментально прекращаем сотрудничество. И о какой-либо рекомендации от меня вы сможете забыть. Навсегда.
— Это справедливо, — соглашаюсь я. — До завтра, Михаил Юрьевич.
Вешаю трубку. Руки дрожат, но внутри непривычное, почти лихорадочное возбуждение. Это шанс. Огромный, пугающий, но шанс. Сложный заказ. Очень дорогой. Если все получится — это будут не просто деньги. Это будет рывок. Пропуск на другой уровень. Возможность финансировать свою жизнь не на остатки сбережений, а на профессиональные гонорары.