— Не смей, — мой голос становится тихим и опасным. — Не смей говорить о детских слезах и о том, что им придется испытать. Подумай лучше о том, что сделал ты. Их мир рухнет не из-за меня, а из-за того, что ты не смог стать мне нормальным мужем, а им хорошим отцом. Вот скажи, ты думал о них, когда трахал мою лучшую подругу? Ты думал о них, когда тайком бегал к своей второй семье, говоря нам, что у тебя “командировка”? За все это время ты подумал о них хоть раз?
— Это не так просто! — кричит он. — Ты не понимаешь! Я их люблю! Но...
— Но что? — я перебиваю его. — Что твоя “любовь” к ним как-то ужилась с твоей прекрасной жизнью на две семьи? Извини, но я не верю в такую любовь.
Я поворачиваюсь обратно к шкафу и начинаю складывать его вещи. Руки движутся автоматически.
— Оль, подожди, — он хватает меня за руку. — Давай обсудим это как взрослые люди. Мы можем найти не такое радикальное решение. Не нужно рубить с плеча.
Я резко освобождаю руку.
— Решение? Какое решение мы можем найти? Ты хочешь, чтобы я позволила тебе жить на две семьи? Чтобы наши дети росли с отцом, который появляется раз в неделю между визитами к своему внебрачному сыну?
— Да, он мой сын! И что? — взрывается он. — И я не собираюсь от него отказываться! Но и наших детей я тоже люблю! Я не хочу терять нашу семью. Наш с тобой брак, — он с силой бьет кулаком по стене, но я не веду и глазом. — Черт, Оля! Да, хорошо, я признаюсь, что меня раздражает твоя идеальность, но у нас все стабильно. Я знаю, что будет завтра. Послезавтра. Через год. Ты предсказуема. Всегда ей была, и сейчас ты ведешь себя неестественно.
— Не естественно? А может, это связано с тем, что ты несколько часов назад разрушил нашу картину мира? — спокойно спрашиваю я. — Знаешь, сейчас, ты показываешь, что ты любишь только себя, Денис. Ты пытаешься спасти то, что разрушил собственными поступками, но этого не вернуть. Уже ничего не исправить. Слишком поздно. Я видела все своими глазами.
Я закрываю чемодан и поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня с ненавистью и бессилием.
— Сам заберешь чемодан или мне помочь? — с вызовом смотрю в его глаза.
— Ты... ты эгоистка! Ты не думаешь о нашей семье!
— Значит я, — снимаю чемодан с кровати и подкатываю его к нему. — Верно, Денис. Впервые за долгие годы я думаю не только о тебе, но и о себе. О наших детях. О том, чтобы оградить их от лжи, в которой ты нас всех держал.
Я выхожу из спальни, оставляя его с чемоданом и с осознанием того, что его манипуляции не сработали. Впервые за все годы нашей совместной жизни он столкнулся не с пытающейся сохранить мир женой. А с холодной и непреклонной женщиной. С женой, которая отказалась идти на поводу его манипуляций.