— Нет, — говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидала. — Лучше оставить ее здесь. В твоем особняке. Так… безопаснее. И мне не придется лишний раз переживать за ее сохранность во время перевозок и вне этих стен. Не придется думать, как ее оберегать.
Он смотрит на меня внимательно, и в его глазах мелькает понимание. Он не спрашивает: “От кого?”. Он просто кивает.
— А ты предусмотрительная. Что ж, твое право. Здесь ей действительно будет спокойнее. Охрана, система видеонаблюдения. Работай, когда тебе удобно, у тебя есть ключ.
После встречи, с обновленным графиком в сумке и новым, чуть более теплым чувством от общения, я решаю заехать в свою мастерскую. Нужно взять кое-какие специфические инструменты, кисти для тончайшей работы с ассисткой, которые остались там.
Подъезжаю к знакомому зданию, поднимаюсь по лестнице. Вставляю ключ в замок, и дверь поддается слишком легко, будто уже не заперта. Тревожный холодок пробегает по спине.
Я открываю дверь. И замираю на пороге.
Хаос. Полный, абсолютный. Столы перевернуты. Стеллажи с материалами опрокинуты, баночки с красками, лаками, растворителями валяются на полу, содержимое растеклось вязкими, цветными лужами. Кисти разбросаны, будто их швыряли в стену. Мои эскизы, чертежи, фотографии процесса смяты и затоптаны. Воздух едкий от смеси химических запахов.
Я стою и не могу пошевелиться. Одна часть меня та, что только что чувствовала себя уверенной и сильной готова разрыдаться от бессилия и боли. Это мое святилище. Мое место силы. Его осквернили.
Но другая часть, та, новая, закаленная в последние месяцы, — включается мгновенно, холодным, безжалостным анализом. Денис. Это он. Намеренно. Целенаправленно. Он узнал, что я закончила работу у Андрея Петровича, и что я получила деньги. Узнал, что у меня новая, перспективная работа. И он решил ударить. Ударить по тому, что для меня дорого. По моей профессии. По моему спокойствию. Чтобы сломить. Чтобы я опять почувствовала себя беспомощной.
Я глубоко вдыхаю едкий воздух.
— Нет, — шепчу я в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов на стене. — Я уже не та.
Я не бросаюсь убирать. Сначала, превозмогая дрожь в руках, включаю свет и снимаю на телефон весь этот беспорядок. Крупным планом беру опрокинутые столы, разлитые химикаты, испорченные материалы. Потом начинаю искать. Самые дорогие инструменты. Микроскоп, специальные скальпели, набор для золочения. Они в беспорядке, но, кажется, на месте. Ничего не украдено. Это не кража. Это хулиганство. Попытка запугать, уничтожить рабочее пространство, выбить почву из-под ног.