Кивнув приказчику, Телемах вышел на улицу. Пригладил растрепавшиеся волосы и побрел вдоль закрывающихся лавок. Солнце уже почти скрылось за горами европейской стороны.

На углу возле харчевни Аристарха он заметил еще пару персов. Они молча уплетали знаменитую на весь Халкидон шаверму. Телемах ощутил голодное урчание в животе. Надо бы подкрепиться. Он поймал на себе напряженный внимательный взгляд незнакомцев и невольно поправил висящий на боку меч. Что-то его беспокоило в подобном любопытстве.

Махнув рукой Аристарху, Телемах взял свою любимую шаверму с рубленным мясом и острым скифским перцем, про который шутили, что он острее наконечников скифских стрел. Вместо того чтобы сесть за свой любимый столик, он подхватил обернутую берестой шаверму и пошел вниз по улице. Телемах осторожно держал шаверму, стараясь не заляпать плащ, но пару горячих капель упали на его сандалии.

Несколько поджарых вороных жеребцов, пофыркивая и постукивая копытами, стояли на привязи возле постоялого двора. Телемах задержался, разглядывая лошадей. Совсем не похожи на хорошо знакомых, крепких и приземистых фессалийских жеребцов. Эти кони были высокими, тонконогими и грациозными. Симпатичные лошадки. Но очень неуместны здесь, на задворках Халкидона, возле дешевого постоялого двора.

Улицы стремительно пустели. Те немногочисленные жители Халкидона, кто не отправился на праздник в Византий, потянулись в сторону храма Посейдона, стоящего на холме. Там уже зажгли огромные жертвенные костры, и воздух был пропитан дымом и тяжелой гарью.

Раздался призывный свист флейт. Скоро начнется жертвоприношение.

В переулке слева мелькнула чья-то тень. Телемах торопливо запихнул в рот остатки шавермы и повернул следом. Снова несколько незнакомцев в темных плащах. Не слишком ли много незнакомцев для одного дня?

Телемах лихорадочно соображал, как ему поступить. Предупредить Теллида? Но его уже нет в городе. Обратиться к начальнику стражи? И что ему рассказать? Похоже, уже поздно что-то предпринимать. Да и непонятно, в чем состоит угроза. Эллада — открытая страна. Здесь никто не запрещает чужестранцам ходить по улицам и собираться в группы.

Остается одно. Телемах сжал кулаки и торопливо зашагал в сторону постоялого двора, где они с Теллидом сняли комнату на ночь.

2

Перетянутая веревка глубоко врезалась в кожу. Артемисия уже почти не чувствовала ладоней. Изредка она пыталась пошевелить руками, чтобы хоть как-то разогнать застывшую кровь, но каждый раз получала тычок в бок. Больно и унизительно. Она с трудом сдерживала слезы. Всё случившееся было настолько невероятным и произошло так быстро, что она толком не успела испугаться. Даже сейчас ее больше волновала не собственная судьба, а то, как грубо эти дикари бросили в лодку футляр со скрижалью. Они же совершенно не понимают, какое это сокровище!