— Можешь не доверять, — равнодушно ответил Телемах.
— Нет! Объясни! Я хочу понять!
— Не хочешь…
Артемисия осеклась. Ее вдруг осенило.
— Ты дал мне шанс спастись, если с тобой что-то случится?
Телемах поморщился и встал:
— Нет. Я просто охотился на живца.
Девушка растерянно смотрела на него, не зная, что сказать.
Но, похоже, спартанцу не нужны были ее слова.
— Дальше пойдем пешком, — бросил он и закинул за спину свой щит.
Глава 10
1
Вокруг стояла такая плотная, непроглядная темнота, что казалось, ее можно резать ножом. С приходом ночи море разгулялось. Триера подпрыгивала на волнах, словно испуганный кролик. Пришлось убрать два нижних ряда весел и закрыть отверстия кожаными заглушками. Траниты, сидящие на верхнем ряду, уже несколько раз менялись с зигитами и таламитами. Однако люди уже давно выбились из сил. Флейтист продолжал играть, но его некогда веселый пересвист давно сменился тяжелым тоскливым стоном.
Алкон стоял, опершись на фальшборт, и с тревогой прислушивался к завыванию ветра. Если волны станут еще сильнее, придется идти к берегу, но это опасно в подобной темноте? Может, лучше убрать весла и лечь в дрейф, отдав штормовой якорь? Алкон бросил взгляд на прикрепленную к фальшборту вертушку флюгера, прикинул истинный ветер и скривился. Плохо…
Скудный свет масляного светильника выхватил из ночного мрака лицо кормчего. Навалившись всем телом на рулевое весло, Симий впился глазами в темноту по правому борту, выглядывая тусклые огоньки на вышках светового телеграфа, линия которого тянулась вдоль берега. Да… Без подобной поддержки идти ночью было бы полным самоубийством. Алкон представил, сколько масла сожгли за эту ночь телеграфисты, и озадаченно крякнул. Сотни людей не спят сегодня по всей Элладе, для того чтобы его корабль смог совершить этот ночной переход.
Он повернулся к матросу:
— Скорость?
Тот подхватил аккуратно смотанный лаг и повернул колбу песочных часов. Отточенным движением швырнул лаг по левому борту и начал громко считать скользящие между пальцами узелки:
— Эна… Дио… Трэс… Тессера… Пенте… — матрос повернулся к капитану. — Пять с половиной узлов!
Капитан кивнул, покосился на стоящий перед рулевым компас, затем перевел взгляд на укрытую овчиной стойку хронометра. Стрелки жутковато мерцали в темноте холодным мертвенным светом.
— Запись в вахтенный журнал, — отчеканил Алкон. — Четыре часа утра. Скорость — пять с половиной узлов. Курс востоко-северо-восток. Истинный ветер — восемнадцать узлов строго на север.
Вахтенный козырнул, четырежды ударил в рынду и склонился над штурманским столом, прижав ладонью трепещущие на ветру страницы журнала.