Девушка протянула Телемаху футляр, но тот лишь брезгливо убрал руки.
— Прошу тебя, умоляю! Что мне сделать? Что ты хочешь?! Я всё сделаю для тебя, только возьми скрижаль!
Телемах смотрел всё так же холодно и равнодушно.
Артемисия оцепенела. На нее нахлынули гнев и отвращение:
— Будь ты проклят! Уходи отсюда! Беги! Предатель! Трус!
Телемах с безразличные видом подошел к дереву и начал рыться в седельных сумках. На свет появились несколько подсохших лепешек, сушеный инжир, завернутый в лоскут кусок сыра, и пару ломтей сушеной конины.
— Поешь.
Глаза Артемисии застилали слезы. Словно во сне, она взяла протянутый сыр.
— Назад идти не советую. Погоня близка, и их много, — сказал Телемах и впился зубами в вяленое мясо.
Девушка судорожно всхлипнула, пытаясь унять бившую ее дрожь.
— И что мне делать? — выдавила она сквозь слезы.
— Лучше иди в Астакос.
— Где это?
— На берегу моря. Примерно четыреста стадий на юго-восток. Вон там, — Телемах махнул рукой.
— Я не дойду… — прошептала девушка.
— Это не мое дело.
Несколько секунд она смотрела в его холодные глаза.
Наконец на ее лице появилось выражение решимости.
— Будь ты проклят! — презрительно процедила она, запихивая скрижаль за пазуху.
Телемах сбросил с плеч плотный гиматий.
— Возьми. Ночью в горах холодно.
— Обойдусь!
— Как знаешь… — скривился спартанец. — Возьми тогда хотя бы бурдюк. Без воды совсем тяжело…
Артемисия стояла, разглядывая разложенные на земле вещи. Она перестала оглядываться на Телемаха и просто решила взять всё необходимое: холщовый мешок, воду, несколько лепешек, огниво… Поколебавшись, она всё же нагнулась и подняла с земли сброшенный спартанцем плащ. В горах пригодится.
Телемах с любопытством наблюдал за ее сборами. Когда Артемисия забросила за плечи мешок с вещами, он усмехнулся и протянул ей ножны с длинным кинжалом.
— Держи. На всякий случай…
Артемисия молча протянула руку и сжала тяжелую рукоять.
— Пусть боги оберегают тебя!
— Чтоб ты сдох! Трус!
— И тебе хорошей дороги…
Глава 8
1
Задувающий с Эвксинского понта бриз заставлял Алкона щуриться и придерживать полощущийся на ветру гиматий. Но усталое дыхание моря не могло развеять полуденный зной. Снизу доносился стук топоров и визгливый скрежет пилы. Хотелось сбросить треклятый плащ и подставить взмокшую спину живительному дуновению ветра, но капитан византийского флота не мог позволить себе предстать перед подчиненными в подобном виде.
Алкон крякнул и, уцепившись за толстый брус, подтянулся и влез на дощатый настил примыкающего к борту корабля стапеля. Провел ладонью по спилу шпангоута и поморщился. Эх… Подсушить бы еще хотя бы полгода. Алкон прошелся по доскам нарочито хмурясь, но в душе испытывая удивительную легкость и восторг. На его глазах творилась история. Подобного корабля еще не видел мир. Да, конечно, за пару последних тетрохроносов эллинский флот очень изменился. Парусное вооружение, глубокий киль, стеньги и составные мачты — всё это стремительно входило в обиход греческого флота.