— А это что такое? — спросил я.
— Это, — Аристарх выпрямился с гордостью, — художественная интерпретация вашей пиццы. Сакральная геометрия. Круг — символ вечности, квадрат — земной твердыни, треугольники — стремления к небесам.
— Мне не нужны небеса. Мне нужна пицца.
— Я так вижу!
— А клиенты так не увидят! Они увидят какую-то ерунду и пройдут мимо!
Аристарх побагровел.
— Ерунду⁈ Вы назвали мою работу ерундой⁈
— Я назвал её непохожей на пиццу.
— Потому что пицца — это ерунда! Лепёшка для черни! А я — художник! Я — творец! Я создаю красоту, а не срисовываю куски теста!
Он швырнул кисть на пол и ткнул пальцем в дверь.
— Вон! Вон из моей мастерской! Идите к какому-нибудь маляру, если вам нужна еда, похожая на еду! Я не буду унижать своё искусство ради ваших лепёшек!
Я фыркнул и рассмеялся. Комментировать такой абсурд даже смысла не имело.
— Вон, я сказал! И заберите своих… — он посмотрел на Тимку с Матвеем, которые уже не скрывали ухмылок, — … своих ценителей прекрасного!
Через минуту мы стояли на улице. Дверь мастерской захлопнулась за нашими спинами с грохотом, достойным пушечного выстрела.
— Невежественные варвары! — донеслось изнутри. — Лепёшечники!
Матвей первым не выдержал — согнулся пополам и захохотал. Тимка присоединился через секунду.
— Сакральная геометрия, — простонал он сквозь смех. — Саша, ты видел его лицо, когда ты сказал про сыр?
Я стоял, смеялся, смотрел на закрытую дверь и думал о том, что мои серебряные остались при мне.
— Ладно, — сказал я. — План «Б». Идём к Луке.
Мастерская Луки стояла на окраине Слободки. Когда я был здесь в последний раз, это была полуразвалившаяся халупа с дырявой крышей и дверью, которая держалась на честном слове.
Сейчас я её не узнал.
Крышу перекрыли свежей дранкой. Дверь заменили на новую. Над входом висела вывеска — резная, само собой — с надписью «Лука. Резчик». А во дворе, очищенном от мусора, стояли штабелями доски, брёвна и заготовки.
— Ничего себе, — присвистнул Тимка. — Дед развернулся.
Из мастерской доносился стук. Кто-то работал, и работал много.
Я толкнул дверь и вошёл.
Внутри было не протолкнуться. Три подмастерья, судя по фартукам и стружке в волосах, сидели за верстаками и что-то вырезали. В углу громоздились готовые работы: резные наличники, шкатулки, спинки для кресел, какой-то здоровенный герб с оленем. Посреди всего этого безобразия стоял сам Лука и орал на одного из парней так, что стены тряслись.
— Ты что творишь, косорукий⁈ Это же завиток, а не червяк дохлый! Переделывай!
— Дед Лука, я уже третий раз переделываю…
— Значит, будет четвёртый! И пятый! И десятый, пока не научишься! У меня заказчики ждут, а ты мне тут червяков режешь!