Я уставился на него, осознавая, что за всеми своими делами просто не подумал про настолько очевидное решение проблемы. К художнику поперся… А Лука на ходу изобрел способ печати. Ну и дед. В голову тут же пришла идея про первую газету, но я пока отбросил ее на задворки. Итак дел невпроворот.

— Дед, ты гений.

— Знаю, — Лука пожал плечами. — Только есть загвоздка. Бумага нужна, а она дорогая, сам знаешь.

— Деньги есть.

— Ну, тогда другой разговор. Что резать-то? Ту самую лепёшку?

— Пиццу. Она и есть лепёшка.

— Это ту, что мы у тебя тогда ели? — Лука оживился. — Вкуснющую, из печи, с сыром?

— Её самую.

— Так бы сразу и сказал! — дед махнул рукой. — Помню я твою пиццу. Руками ел, обжёгся, а оторваться не мог. Сыр ещё тянулся, когда кусок отрываешь…

— Вот это и надо вырезать, чтобы человек посмотрел на картинку и вспомнил, как оно было или захотел попробовать.

— Понял, не дурак, — Лука почесал бороду. — Сделаю. Потом, если надо будет, ещё чего-нибудь вырежу.

— Договорились. К вечеру успеешь?

— Обижаешь. К вечеру будет готово, заберёшь после заката, но бумагу сам ищи, у меня её нет.

— Найду. Сколько должен?

— Нисколько.

— Дед…

— Нисколько, я сказал, — Лука нахмурился. — Ты мне руки вернул, Сашка. Я из-за тебя снова работаю, снова живу. Это не деньгами меряется. Сделаю штамп, и будем квиты. Понял?

Я хотел возразить, но посмотрел ему в глаза и понял — бесполезно. Лука был упрямее любого барана.

— Понял, дед. Спасибо.

— Не за что. Теперь валите, мне работать надо, итак полдня на вас потратил!

Он уже разворачивался к верстаку, но я успел заметить — уголки губ у него дрогнули в улыбке.

— И штамп, Сашка! — крикнул он нам вслед, когда мы выходили. — К вечеру будет, не раньше! Не вздумай раньше приходить, прогоню!

Дверь захлопнулась за нами.

* * *

Угрюмый с Щукой ждали у трактира.

Вместе с ними стояли человек двадцать — крепкие мужики, кто помоложе, кто постарше. Половина с портовыми рожами, половина — слободские, которых я знал в лицо. Переминались с ноги на ногу, переговаривались вполголоса, косились на дверь.

— Привели, как договаривались, — Угрюмый кивнул мне. — Двадцать два человека, все проверенные.

— Хорошо. Заводи внутрь.

Мужики расселись по лавкам, кто-то остался стоять у стены. Я оглядел собравшихся.

— Значит так, — начал я. — Вы все знаете, кто я такой и чем занимаюсь. Кормлю людей. Теперь буду кормить больше и дальше. Для этого мне нужны вы.

Мужики слушали молча. Кто-то кивал, кто-то просто смотрел, ожидая продолжения.

— Работа простая. Берёшь короб с едой, несёшь по адресу, отдаёшь заказчику, получаешь деньги, возвращаешься. Платить буду по-честному — с каждой доставки плюс дневное жалованье. Кто работает хорошо, получает больше. Кто ленится или ворует — вылетает сразу и без разговоров.