Я смотрел в их лица. Напряжённые, настороженные, с тем самым страхом в глазах, который поселился здесь и никуда не уходил. Страх перед сносом. Перед тем, что однажды утром явятся люди посадника и скажут — всё, убирайтесь, вы тут больше не живёте. Зима, мороз, а тебя с детьми вышвыривают на улицу, и идти некуда, и делать нечего, и помощи ждать не от кого.

Я обещал им тогда, если выстоим — никто вас не тронет. Держитесь, работайте, верьте. Я справлюсь.

И вот я стоял перед ними снова.

Поднялся на край колодезного сруба, чтобы меня было видно всем. Гул голосов стих, лица повернулись ко мне. Тишина висела такая, что слышно, как скрипит снег под чьими-то валенками.

— Слободчане, — начал я. — Я обещал вам. Помните?

Кивки. Кто-то буркнул «помним», другие просто смотрели, вцепившись взглядом в моё лицо.

— Обещал, что если выстоим — никто вас не тронет. Что Слободка будет стоять.

Я достал из-за пазухи свиток и поднял его над головой. Гербовая печать блеснула на солнце.

— Вчера я получил письмо от посадника. С его подписью.

Толпа замерла. Казалось, даже дышать перестали.

— Сноса не будет.

Одно мгновение тишины, а потом мир взорвался.

Кто-то закричал женщины заголосили, мужики заорали. Люди хохотали и рыдали. Толпа качнулась, они начали обниматься, трясти друг друга за плечи. Какой-то старик сорвал с головы шапку и швырнул её в небо с воплем. Дети, ничего не понимая, но чувствуя общее ликование, визжали и носились между взрослыми.

Я стоял на колодце и смотрел на них, и у меня у самого сжималось в горле.

Они верили мне. Работали, держались, не разбегались, потому что я обещал и сдержал слово.

— Тихо! — я поднял руку. — Тихо! Я не закончил!

Гул не стих, но стал тише.

— Сноса не будет, — повторил я. — Но это не всё. Через неделю будут готовы документы о новом статусе. Слободка станет торгово-ремесленным поселением под защитой посадника.

— Это как? — крикнул кто-то.

— Это значит — мы теперь под законом. Налоги ниже, право на свою стражу. Никто больше не придёт и не скажет — убирайтесь. Мы здесь хозяева.

Снова крики, снова шум. Я переждал.

— И ещё одно. Самое важное. Торгово-ремесленное поселение — это значит, что каждый из вас может начать своё дело. Мастерскую, лавку, пекарню — что угодно. Хочешь шить — шей. Хочешь ковать — куй. Никто не запретит.

— А деньги где взять? — выкрикнул мужик из толпы. — На дело деньги нужны!

— Если денег нет приходи к Угрюмому. Расскажи, что хочешь делать, покажи план. Если дело стоящее, то я вложусь или найду того, кто вложится. Дам денег на начало, помогу встать на ноги. Не задаром — потом вернёшь, когда раскрутишься, но и грабить не буду.