Белозёров перечитал письмо, придирчиво проверяя каждое слово. Со стороны — обычная купеческая жалоба на нерадивого управляющего. Таких писем по трактам возят сотни. Никто не обратит внимания, даже если перехватят.

Но Князь всё поймёт.

Он посыпал письмо песком, дождался, пока просохнут чернила, и запечатал обычной торговой печатью с гербом гильдии. Всё должно выглядеть как рядовая переписка.

Белозёров позвонил в колокольчик. Через минуту в кабинет вошёл неприметный человек средних лет, с лицом, которое забываешь сразу после того, как отвернулся.

— В Княжеград, — сказал Белозёров, протягивая письмо. — Лично в руки. Не по главному тракту, знаешь дорогу.

Гонец молча взял письмо, спрятал за пазуху и вышел так же бесшумно, как вошёл.

Еремей Захарович убрал шифровальник обратно в потайной ящик и откинулся на спинку кресла.

Теперь оставалось ждать и молиться, чтобы ответ пришёл раньше, чем посадник доберётся до него самого.

Дальше нужно собрать ближний круг.

* * *

Они собрались к полудню в заднем кабинете белозёровского дома — глухом, без единого окна на улицу. Сюда не допускались даже самые доверенные слуги.

Ближний круг. Теневые хозяева города. Люди, которым Еремей Захарович доверял настолько, насколько хищник вообще может доверять другим хищникам.

Савва Лыков, державший в кулаке всю торговлю мехами, мерил шагами ковер, как тяжелый, раздосадованный медведь. Ростислав Жилин, занимавшийся хлебом и мукой, нервно крутил перстень на пухлом пальце. Игнат Сомов, чьим лесом была застроена половина города, потел. Фрол Кузьмин, хозяин речных причалов, казался серым, как речная вода в ноябре. И Мирон Щукин — скобяной товар и железо. Щукин сидел в углу, неподвижный и тихий, но его глаза-буравчики цепко ощупывали каждого в комнате.

Все пятеро выглядели скверно. Новости в городе расходились быстро, особенно те, что пахли кровью.

— Ну? — Лыков резко обернулся, едва Белозёров задвинул тяжелый засов на двери. — Что за бесовщина творится, Еремей Захарович? Мои люди прибежали взмыленные. Говорят, посадник на рассвете вывел из города три десятка гридней в полном железе!

— Вывел, — Белозёров прошел к своему креслу во главе стола и неторопливо сел. — Посадник, Ломов и наймиты Соколовские ушли на север.

— Куда? — Жилин перестал крутить перстень. — За кем?

— За Крысоловом.

В кабинете повисла свинцовая тишина. Белозёров обвел взглядом своих людей и увидел именно то, что ожидал. Липкий ужас дельцов, которые внезапно поняли, что на них спустили свору волкодавов.

— Как они на него вышли? — голос тихого Щукина прозвучал неестественно ровно, но Белозёров заметил, как кровь отлила от его лица. Щукин, наверняка, уже судорожно просчитывал в уме, кого из присутствующих придется сдать первым, чтобы спасти свою шкуру.