— А соус? — крикнул он. — Соус кто доделает?

— Тимка справится. Я ему сказал томить ещё полчаса, потом снять и процедить.

— Но…

— Бегом, Матвей. Щука ждать не любит.

Парень осёкся на полуслове. Имя подействовало — он знал, кто такой Щука. Все в Слободке знали.

Через минуту он уже нёсся к дому Угрюмого за Быком.

Я стоял во дворе, подставив лицо холодному солнцу, и улыбался.

Завтра «Веверин» откроется и официанты у меня будут такие, каких этот город ещё не видел.

* * *

Порт встретил нас запахом рыбы и гнилой воды.

Мы шли вчетвером по узким улочкам, где снег мешался с грязью. Ярослав держался рядом, Бык топал позади, Матвей озирался так, будто из каждой подворотни вот-вот выскочит убийца.

Зря. Здесь меня знали.

Первым заметил нас одноногий попрошайка у покосившегося забора. Привстал на костыле, прищурился, быстро отвёл глаза.

— Тот самый… — донеслось до меня.

Грузчики с бочками остановились и расступились. Женщина с корзиной рыбы вжалась в стену. Двое мужиков у корчмы замолчали на полуслове.

— Повар… который Мясника…

Шепотки ползли за нами.

— Ярослав, — Бык толкнул княжича локтем, — видал? Саню тут уважают.

— Вижу, — он усмехнулся. — Только не пойму, за что.

— О! — Бык протиснулся вперёд. — Так ты не знаешь, княжич? Не слышал про Мясника?

— Какого мясника?

— Не какого, а Мясника. Здоровый такой, с тесаком. Щукин цепной пёс. Был.

Ярослав покосился на меня. Я пожал плечами — пусть рассказывает. Быку нравилось, а мне не жалко.

— Саша тогда к Щуке пришёл договариваться, — Бык аж раздулся от важности. — А эти, портовые, на него наехали. Мол, кто такой, чего припёрся. Ну и выпустили Мясника. Думали — попугают.

— И?

— И Саша ему за шесть ударов сердца руку и ногу переломал.

Ярослав споткнулся.

— Чего?

— Того. Я сам видел. Стою, тулуп его держу, а он — нырк под тесак, локоть — хрясь, колено — хрясь. Мясник на карачках воет, а на Сашином кителе ни пятнышка. Белый был, белый остался.

— Шесть ударов сердца?

— Ну, может, пять. Я сбился тогда.

Ярослав посмотрел на меня по-новому.

— Ты мне не рассказывал.

— А зачем? — я пожал плечами. — Обычное дело. Пришёл, договорился, ушёл.

— «Обычное дело», — передразнил Бык. — Местные потом всем рассказывали, как повар-псих их громилу уделал. Мясник до сих пор локоть не гнёт нормально.

Матвей шёл рядом, молчал и только глазами хлопал. Для него это тоже было новостью.

— А чем ты его? — спросил Ярослав.

— Чеканом.

— Чеканом? Против тесака?

— Тесак — дура тяжёлая. Пока замахнётся, пока опустит… — я махнул рукой. — Скорость бьёт силу, Ярик, ты и сам об этом знаешь.

— К тому же он эликсиры свои хлебнул, — добавил Бык. — Глаза стали — жуть. Зрачки во всё лицо.