— Ну ты даёшь, повар. Я-то думал — месяц ещё провозишься.

— Времени нет, Щука. Дел полно. Так что занимаюсь всем по ходу дела, — я хмыкнул, демонстрируя что это отчасти шутка.

— По ходу дела, — он хмыкнул в ответ. — Одной рукой ресторан открываешь, другой — посадским рыло чистишь. И когда спать успеваешь?

— Не успеваю.

Он коротко и резко рассмеялся будто чайка крикнула над водой.

— Ох, люблю тебя, Ёрш. Другие бы на твоём месте уже в петлю полезли или из города сбежали, а ты — «не успеваю». Как будто речь про пироги, а не про войну.

Он откусил ещё кусок яблока и прожевал, не сводя с меня глаз.

— Ладно, хватит языками чесать. Ты ведь не чаи со мной гонять пришёл, верно?

Я достал кошель и положил на стол. Тяжёлое серебро глухо ударилось о дубовую столешницу.

— Две тысячи. Долг за каменное масло. Как договаривались.

Щука перевёл взгляд на кошель, потом снова на меня. В его рыбьих глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Быстро ты, однако.

— Долги — как тесто. Передержишь — скиснут, и потом ни в пирог, ни в хлеб.

— Философ, — он криво усмехнулся, но к кошелю не притронулся. — А я, грешным делом, думал — растянешь удовольствие. Месяц попросишь, потом ещё один, потом слёзную историю расскажешь про трудные времена. Все так делают, Ёрш. Все до единого.

— Я не все.

— Да уж вижу, что не все.

Щука щёлкнул пальцами, и один из охранников тут же подошёл, взял кошель и принялся считать. Серебряные монеты звякали в тишине, и я терпеливо ждал, пока он закончит.

— Две тысячи сто, хозяин, — доложил охранник. — Лишняя сотня.

— За хлопоты, — я пожал плечами. — Знак уважения. Ты тогда быстро всё устроил, я это помню.

Щука медленно откинулся назад и скрестил руки на груди, разглядывая меня так, будто впервые увидел.

— Знаешь, Ёрш, — заговорил он после долгой паузы, — много народу ко мне приходит. Каждый божий день кто-нибудь да заявится. Одни с просьбами, другие с угрозами, третьи с соплями до колен, а ты приходишь — и делаешь ровно то, что обещал. В срок, с процентом сверху, без нытья и торговли.

Он помолчал, покачивая яблоко в пальцах.

— Редкое качество по нынешним временам. В порту такое ценят, уж поверь.

— В любом месте такое ценят. Не только в порту.

— Это да. Это ты верно подметил.

Щука подался вперёд, упёршись локтями в стол.

— Моё слово в силе, Александр. Ты теперь в порту свой человек. Слышишь? Не гость, не проситель — свой. Мои ребята это уже знают, но я им ещё раз напомню, чтобы крепче в головах засело. Твой товар никто пальцем не тронет, твоих людей никто не обидит. А если какой дурак сунется — будет потом долго и мучительно объясняться со мной.