Он шагнул вперёд, прямо к Демиду, и Угрюмый едва удержался, чтобы не схватить его за плечо.

— Но ты даже не жулик, Демид. Ты — шлюха. Корчмарьская подстилка, которая цену набивает, а потом кидает клиента и бежит к следующему. Тебя не Медведем звать надо — тебя Сучкой звать надо. Демид Сучка. Так и запомнят.

Повисла оглушительная тишина.

Такая тишина, что Угрюмый слышал, как потрескивают факелы и как сипло дышит Ермолай в грязном снегу.

Демид стоял неподвижно. Лицо его из красного стало багровым, потом почти чёрным. Жилы на шее вздулись, как канаты. Руки сжались в огромные, как окорока, кулаки, способные проломить череп одним ударом.

— Ты… — голос его сорвался на хрип. — Ты, поварёнок вонючий…

— Что, обидно? — Сашка склонил голову набок. — Правда всегда обидна. Особенно когда её при всех говорят. Вон, смотри — твои люди слушают. Запоминают. Завтра вся Слободка будет знать, что Демид Кожемяка слово своё сожрал, как пёс дерьмо. Послезавтра — весь Посад. Через неделю — весь город.

Он развёл руками, словно приглашая оглядеться.

— И что тогда? Кто с тобой дело иметь станет? Кто тебе руку пожмёт, зная, что ты её в любой момент откусишь? Ты же себя сам закопал, Демид. Прямо здесь, при всех. Сам себе яму вырыл и сам в неё прыгнул.

— Убью, — прохрипел Демид, и в голосе его не было ничего человеческого. — Своими руками убью. Медленно.

Он двинулся вперёд, расталкивая своих людей, и Угрюмый видел в его глазах то, что видел только раз в жизни — у бешеного медведя, которого загнали в угол. Слепую, всепоглощающую ярость, которая сметает всё на своём пути.

Сашка стоял на месте, глядя на надвигающуюся гору мяса и ярости, и на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Погоди, Демид, — сказал он вдруг спокойно. — Давай для затравки анекдот расскажу.

Демид остановился.

Не потому что хотел — Угрюмый видел, как дрожат его кулаки, как ходят желваки под кожей. Остановился, потому что слова Сашки были настолько безумными, настолько неуместными, что даже ярость отступила перед изумлением.

— Чего? — переспросил он тупо.

— Анекдот, — повторил Сашка терпеливо, как ребёнку. — Историю смешную. Ты ж меня убивать собрался, так? Последнее желание положено. Хочу анекдот рассказать. Хороший, про вора. Тебе понравится.

Угрюмый смотрел на него и не понимал, что происходит. Вокруг стояла толпа головорезов, готовых разорвать их в клочья. Демид трясся от бешенства, как котёл на огне, а этот безумец в белом кителе просил рассказать анекдот.

Всё , — подумал Угрюмый. —Друг мой Сашка умом тронулся.

Но что-то Демида остановило. Что-то в том, как Сашка стоял — расслабленно, уверенно, будто знал что-то, чего не знали остальные. И глаза… Глаза у него были не как у безумца, а как у человека, который чего-то ждёт.