Беляев: Доехала?

Я: Беляев, мы тронулись семь минут назад. Я в Москве.

Ну не дурак ли? Улыбка сама расплылась на моем лице.

Беляев: Корецкая, отчёт принят. Что у тебя на восемь вечера?

Я: Ужин с мамой.

Беляев: Передай ей от меня привет.

Я моргнула.

Я: Беляев, ты отправляешь привет женщине, которую не знаешь.

Беляев: Не знаю. Но знаю её дочь.

Я: Беляев. Ты только что упомянул мою маму как будущую категорию знакомства.

Беляев: Не отрицаю.

Я: В моей карте такого пункта пока нет.

Беляев: В моей уже есть. Надо сверить масштаб.

Я задышала чаще.

Я: Беляев. Я задышала чаще. Сообщаю как факт.

Беляев: Корецкая. Записал. Я ещё напишу.

Я положила телефон экраном вниз.

У меня в моей географической карте в эту минуту появилось одно белое пятно, в которое через несколько месяцев должна была вписаться одна Елена Сергеевна Беляева.

Я этим пятном была не озадачена.

Я была заинтригована.

* * *

В Питере на Московском вокзале меня встречала моя мама.

Анжелика Корецкая. Психолог. Пятьдесят шесть лет, в очках с тонкой стальной оправой, с серебряными волосами, собранными в низкий пучок, в её обычном чёрном пальто и в её обычных серых сапогах. У моей мамы в эту субботу в Питере вместо стандартного материнского встречающего лица было лицо женщины, которая прожила два развода, тридцать лет психологической практики, одну дочь и одного сына, и которая смотрела на меня с тем выражением, в котором у психологов работает одна простая мысль — «я тебе сейчас не задам ни одного вопроса, я сама всё увижу за восемь минут».

Я подошла к маме и обняла.

— Мама.

— Евочка.

— Я приехала.

— Я заметила.

— Мама, ты звучишь как Беляев.

— Евочка, я свое первое впечатление по этому твоему Беляеву составила за восемь секунд. Хорошее впечатление. Он мне передал через Полину, что ты выехала из Москвы.

Я этим фактом была озадачена.

— Мама. Беляев передал тебе?

— Евочка, твой Беляев утром в восемь часов по Москве созвонился с Полиной Светловой, чтобы попросить её передать мне, что моя дочь успешно выехала ко мне. Это называется «мужчина, у которого в его собственной коммуникативной системе есть навык работать через двойной канал». У меня лично за тридцать лет психологической практики такие мужчины встречались примерно три раза. Ты ровно с одним из этих трёх спишь, и это, я тебе сообщаю как профессионал, одно из самых здоровых решений, которые ты приняла.

— Мам, ты через четыре с половиной минуты после моего выхода из Сапсана в Питере сделала профессиональный психологический разбор моего собственного мужчины.

— Евочка, я знаю. Это была моя стратегия.