Стратегия.

— У Беляева тоже есть стратегия.

— Беляев уже официально мой человек.

* * *

Мамина квартира в Питере на Васильевском острове всегда работала как одна большая ванна с тёплой водой.

Я уточняю. В квартире было всё необходимое: пахло свежим хлебом (мама с утра пекла), играла классика на маленьком радио (Шостакович — мамин обычный субботний выбор), на её диване в гостиной лежал кот Тимофей (рыжий, пушистый, шестнадцати лет, в моей жизни видевший всех моих мужчин и не одобривший ни одного из них), и горела одна жёлтая лампа в углу, у которой с моих пятнадцати лет была ассоциация одна — «дом».

Я разулась и повесила пальто.

Тимофей открыл один глаз, посмотрел на меня, и закрыл оба.

Это означало «Корецкая, ты приехала, я заметил, но у меня для тебя нет ресурса. Поговорим вечером».

— Мама. Тимофей ко мне не подошёл.

— Дорогая, ему шестнадцать лет. У него все приоритеты выстроены. Подходить к моей дочери, которая приезжает раз в полгода — не приоритет. Он приоритезирует диван, сон и ужин в шесть вечера.

Я засмеялась.

— Я тебя в эту субботу люблю больше, чем ты сама подозреваешь.

— Подозреваю. Иди есть пирог.

* * *

На маминой кухне был пирог.

С капустой. Большой. Тёплый. С хрустящей корочкой.

Мы сели за круглый кухонный стол. Тимофей оценил вероятность падения куска пирога на пол. Вероятность была низкая, но Тимофей не игнорирует ни одну возможность, поэтому пришлось подползти.

Мама налила чай.

Я взяла кусок пирога.

Дзинь.

Беляев:Корецкая. Я сижу на кухне, Барон грустит у моих ног, и я тщательно обдумываю одну простую вещь.

Я:Какую?

Беляев:Что я с тобой буду делать в понедельник вечером, на кухонном столе, что передо мной, в том числе.

Я очень коротко на одно мгновение задержала дыхание.

Мама наблюдала.

Мама профессионально не комментировала.

Я:Беляев. Ты отвлекаешь меня от пирога. Это никому ещё не удавалось.

Беляев:Корецкая, я этим горжусь. Какой пирог?

Я:С капустой.

Беляев:Завидую. У моей мамы получаются только пироги с мясом.

Я:Беляев. У нас уже идёт серьёзный разговор про твою маму и мой капустный пирог. Это выглядит подозрительно.

Беляев:Корецкая, я это знаю. Я тоже выгляжу подозрительно. У нас обоих есть один общий профессиональный диагноз.

Я:Какой?

Беляев:Мы оба не способны не разговаривать друг с другом.

Я подняла глаза от телефона.

Мама смотрела на меня и вдруг начала очень усердно мешать чай.

У моей мамы «очень усердно мешать чай» означало одну простую вещь — «Евочка, я не комментирую, но всё вижу».

— Мама, я отвлеклась.

— Я заметила.

— Я разрываюсь между двумя ролями: дочь на твоей кухне и не дочь в телефоне.