Особенность славянской мантики

Вообще, к женской магии этот вид чародейства можно отнести весьма условно. В древние времена предсказаниями и гаданиями у славян занимались не только женщины, но и мужчины — волхвы и колдуны. Однако с распространением христианства, особенно с XV–XVI веков, ворожба и гадание все больше становятся женским занятием. Собственно, поэтому глава о гадании и попала в раздел женской магии, но мужчин в этой сфере тоже хватало.

Человек всегда стремился узнать, что ему сулит грядущее, желал этого и одновременно боялся, потому что будущее может быть разным и не всегда хорошим. Люди, которых называли предсказателями и пророками, волхвами и ворожеями, также всегда вызывали уважение и страх, потому что казалось, раз предсказанное грядущее обязательно сбудется, то оно и будет зависеть от того, что произнесет пророк, его слова предопределяют судьбу человека.

Так считали не везде, у многих народов гадатели просто обладали способностью заглянуть в будущее, предначертанное богами. Но особенность славянской мантики в том, что ворожеи и волхвы не только угадывали будущее, но и формировали его, могли наворожить человеку хорошую или плохую судьбу, долгую жизнь или ужасную смерть, приворожить богатого или бедного жениха.

Самое известное пророчество волхва, которое знают все со школы, — это предсказание кудесника из «Песни о вещем Олеге» А. С. Пушкина. Написана была «Песнь» по мотивам истории, пересказанной Н. М. Карамзиным из «Повести временных лет» — древнейшей русской летописи. У Н. М. Карамзина и у А. С. Пушкина старик волхв — прорицатель, предсказывающий князю Олегу смерть от его коня: «Но примешь ты смерть от коня своего». В древней летописи звучат те же слова, но глагол использован в старой форме повелительного наклонения: «Конь, егоже любиши и ездиши на нем, от того ти умрети» («Коня, которого любишь и ездишь на нем, от него тебе умереть»). То есть «вдохновенный кудесник» не зря сказал: «Волхвы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен», кстати, примерно так же отвечает старый чародей и в летописи. Волхв не предсказал судьбу Олега, а наделил его этой судьбой.

Подобный дар не мог считаться богоугодным, и не только потому, что волхвы и ворожеи знались с языческими духами или с нечистой силой, без которой невозможна была настоящая ворожба. Куда важнее другое: гадатели и прорицатели осмеливались вмешиваться в судьбу, уготованную Богом. Поэтому ворожбу приравнивали к черному колдовству и считали преступлением против Бога и людей. Таких прорицателей и ворожей причисляли к колдунам и ведьмам и подвергали преследованиям и жестоким наказаниям.