В источниках XVII века критика ритуалов языческой магии также продолжает оставаться актуальной. Например, в требнике XVII века есть список вопросов, которые надлежит задавать священнику на исповеди своим прихожанам. И среди этих вопросов есть такие: «В Великий четверток не ходил ли еси по что в лес?»; «К Рождеству праздника Иоанна Предтечи (Иван Купала) безчиния каковы и плясания не творил ли еси?»; «В лес по траву, по коренья не ходил ли еси?»3

И даже в начале XX века крестьяне со всеми православными праздниками поздравляли и домового, оставляя ему за печкой праздничное угощение, а огонь в печи разжигали с почтением и христовой молитвой. Во многих деревнях все еще ходили на Пасху «христосоваться» с лешим, приносили после праздничной заутрени в лес крашеное яйцо, оставляли его под елкой или на пеньке со словами: «Христос воскресе, хозяин лесовой, полевой, водяной, с хозяюшкой и детками!» Это как нельзя лучше показывает народный характер славянской магии и свидетельствует о ее живучести, несмотря на распространение христианства и осуждение церковью.

Подобные обычаи записаны в этнографических сочинениях русских дореволюционных исследователей — историков и филологов, собирателей народного фольклора. Удивительно, но в настоящее время в православных церквях все так же осуждают обычай ходить на Пасху на кладбище, чтобы оставить на могилах родных крашеные яйца и другое угощение, как осуждали этот обычай и 200, и 500, и 1000 лет назад. А ведь основа-то такого обряда не только языческая, но и магическая.

Интересную информацию о магических ритуалах и обрядах славян можно получить из записок византийских и арабских путешественников. Причем некоторые из этих документов касаются древних времен, когда славяне еще были язычниками. Например, византийский историк Прокопий Кесарийский, живший в VI веке, в своем сочинении «Война с готами» рассказывает о верованиях и обрядах славян. Так, он сообщает, что славяне поклоняются не только богу — творцу молний, но также почитают реки и духов источников, приносят им жертвы и при помощи этих жертв совершают гадания. Кстати, о том, что славянские волхвы начинали пророчествовать, вкусив жертвенной крови, упоминали и другие более поздние авторы. Например, пресвитер Гельмгольц (XII век) писал в «Славянской хронике» о ритуалах полабских славян, жрецы которых организовывали жертвоприношения. После умерщвления животных волхвы пили их кровь, чтобы стать более ясновидящими, ибо боги, как полагали славяне, легче откликаются на просьбы, орошенные кровью.