— Она там живая ваще? Мож к лекарю?
— Всё ладом, — буркнула я и показательно поднялась на ноги. Правда, за перила уцепиться пришлось, да и мотало малость, но не более, чем после глубокого сна. — А вы почто вкруг меня собрались?
— Отобедать вас пригласить хотели, — ответствовал Вакей Жарович. Чегой-то он со мной на вы? Зауважал никак?
Ну, отобедать — это я завсегда, тем паче что на месте желудка мерещилась мне яма бездонная.
До кабака Быстров меня вёл под руку, хоть вроде меня и не особо шатало, а внутри усадил в барском закутке у печи. Не знаю, может, они со стражником и говорили о чём, но я от следующего часа помню только калью, расстягаи с карасями, курник и овсяный кисель с малиной в меду и взвар из груши с изюмом.
Вот когда кроме кружки со взваром на столе ничего не осталось, обратила я внимание на беседу.
— Тихоходову два сразу выписали, — говорил рыжий стражник. — Прямо на месте. А уж за ущерб — это вы старосте прошение подавайте, ну да не мне вас учить.
— Кого выписали? — сонно спросила я. И голос-то сел, эк меня накрыло!
— Предупреждений, — ответил стражник.
— Этот господин — старший воин кончанской управы нашенской, звать его Чеснура, — пояснил Быстров.
Парень кивнул мне неуклюже, будто голову в плечи втянул, и тут же краской залился.
— А вас, барышня Велижана, я уж ему представил, пока вы обедать изволили.
Тут уже мои щёки загорелись. Это ж как я оголодала, что ничего вокруг не видала — не слыхала? Однако с мысли меня так просто не собьёшь.
— Предупреждение — это в Школу, что ли?
Рыжий Чеснура снова кивнул.
— Со Школой порядки обговорены давно. Коли кто из чародеев в городе бедокурит, мы-то с ним могём и не справиться, мало ли… У нас тут Колдовского приказа нетути. А тогда Школа сама на себя берёт решения. О тож этим троим по предупреждению выписали за преднамеренную порчу товара имущественного, а Тихоходову ещё сверх — за воровство.
— Очень хорошо! — ухмыльнулась я, и покрасневший Рыжий малясь сбледнул, на меня глядючи. Тут и я опомнилась: — Меня-то, надеюсь, к делу не приплели?
— Да куда уж, — хмыкнул Быстров. — Кася там такой театр развела, кажинному стражнику на грудь кидалась, обо всех притеснениях рассказывая. Чую, к лету замуж выйдет, эх, — он вздохнул и подкрутил ус. — Без тебя обошлись, в общем. Но тебе спасибо, что меня оповестила быстро, иначе побили б они мне ещё больше, а потом и не поймать их было бы. Касино слово против троих недорослей купеческих не услыхали бы.
— Кася ваша легко отделалась, — буркнула я в кружку. — Глазунов девиц не спрашивает, хотят они с ним в чулан аль нет.