— Меня другое волнует, — Груня нахмурилась, — кто ж теперь вести защиту будет?
Тогда я не придала этому вопросу хоть какого-либо внимания. А зря. Может, оказалась бы готова к тому, что увижу.
Хотя вряд ли.
Он вошёл в зал, и всё задорное безумие, которое в ней творилось без учителя, мигом прекратилось. Все, как заворожённые, глядели на статного незнакомца, видом ровно витязь из былин — высокий, широкоплечий, с выправкой отменной. И только я одна замерла совсем по иной причине: я уже видела это лицо. Более того, я сама его нарисовала. Тем вечером, в канаве, когда спасала неизвестного забулдыгу…
Видать, не такого уж забулдыгу, так?
Взгляд синих глаз пробежался по всем ученикам, и мне захотелось присесть пониже и стать понезаметнее. Вроде бы не сделала я тогда ничего дурного, а привычка таиться при каждом колдовстве не искоренилась: грамотки-то у меня до сих пор нет. Да и кто знает, поблагодарит ли за него этакий витязь или счёт огромный предъявит. Ежели он, как оказалось, солидной учитель, а не местный пропоец, то получается, я ему немало жизнь подпортила тем, что черты изменила. Его ж не узнает теперь никто! Попробуй докажи каждому, что ты — это ты! Да и кто его знает, что там за лицо было, может, обиду на непрошенного лекаря затаил, мол, что ты со мной, негодящая, сделала?
Так что на всякий случай я решила делать вид, что рисунка, тьфу, лица его не узнаю и вообще ничем этаким никогда не занималась. Даже глаза отвела, вроде как не интересен он мне вообще. Правда, удалось мне это сделать не с первого раза. Хорош получился, ничего не скажешь. Вот уж точно, писанный красавец. В самом-пресамом прямом смысле.
Ох, а как девицы наши глазами его пожирали! Этак съедят, ничего не останется. Он же особо никого не выделил, разве что на Оляне на миг остановил взгляд. Она такая же, как я, рыженькая, но из какой-то богатой семьи. В приданное за ней несколько рудников дают, да только она заявила, что пока магию не освоит и свой каменный цветок не сотворит, мужа искать не будет. Про цветок это она возвышенно, так сказать. На деле они с Истомой Ветровым на пару что-то из железа и дерева на артефакторике какой день мастерят.
Ой, и мне взгляд достался! Какие же глазищи у него! Я таких не рисовала, это его, какие от рождения достались. Смотреть в них — что в море-океане купаться. В том смысле что лучше далеко не заплывать. Я сделала вид, что не замечаю внимания пристального. Хоть Малаша и пихнула меня локтем.
— Гляди, гляди, как он смотрит на тебя! — прошептала она так, что ближайшие столы тоже услышали.