Дисциплина — вот что давалось труднее всего. Уральские мужики — народ надежный, но привыкший к авось. «Ездит — и ладно», «сломается — починим» — эта философия веками сидела в их головах. Мне пришлось ломать её через колено.

Я ввел систему паспортов для каждого двигателя. В небольшой кожаной папке, хранившейся у Мирона, теперь записывался каждый вздох механизма. Номер блока, дата первой вспышки, список всех замен — от поршневых колец до последней медной шайбы. Прообраз сервисной книжки, которую я когда-то держал в бардачке своего «ТРЭКОЛа».

— Каждые пятьдесят моточасов — замена масла, — я стоял перед бригадирами ремонтных смен. — Фильтры промыть в лигроине. Каждые двести — снимаем головку, смотрим кольца. Ежели кто пропустит регламент — лишу премии и отправлю на ручные бутары.

Лебедев поддержал меня, предложив идею с аварийными комплектами. Архип тут же склепал небольшие жестяные ящики. Внутри — минимум, необходимый для выживания: набор калиброванных ключей, запасные кольца, прокладки, литр чистого масла и короткая инструкция на случай мелких поломок в пути.

— Ящики будем пломбировать, — добавил Лебедев, поправляя очки. — Сенька, принимай. Если машина вернулась с сорванной пломбой — водитель пишет рапорт. Что делал, зачем открывал. Так мы сразу поймем, где слабое место у мотора, а где — у человека.

Поначалу мужики ворчали, мол, барин мудрит лишнее. Но когда в конце февраля один из вездеходов заглох в тридцати верстах от прииска из-за лопнувшей трубки, а водитель за полчаса заменил её деталью из ящика и вернулся своим ходом, ропот стих. Система начала вращаться, превращаясь из моей прихоти в общую привычку.

* * *

Поздним вечером я остался в мастерской один. Пахло остывающим металлом и сыростью. Я перелистывал «паспорта» двигателей, вчитываясь в короткие пометки Мирона. Двигатель № 4 — замена пружины клапана. Двигатель № 7 — обкатка прошла успешно.

В прошлой жизни я просто поворачивал ключ в замке зажигания, не задумываясь о том, сколько тысяч человеко-часов и инженерных решений скрыто под капотом. Я принимал технологии как данность, как воздух. А здесь я знал цену каждой гайки. Знал, сколько раз Архип ударил молотом, чтобы выковать этот вал, и сколько ночей Лебедев не спал, высчитывая тепловое расширение поршня.

Я закрыл папку и коснулся холодного борта вездехода. Мы создали не просто моторы. Мы создали культуру эксплуатации. Регламенты, документация, обученные люди, стратегический запас запчастей — это и была настоящая индустриализация, а не просто кусок железа, поставленный на гусеницы.