— А как быть с вооружением?

— 23-милиметровые пришлось снять с производства, не оправдали себя.

— Вот именно.

— Проводим испытание ШФК-37.

— Хотите добрый совет, Александр Сергеевич?

— Будьте любезны.

— Не тратьте время на пушки, сосредоточьтесь на бомбах. Идея о том, чтобы самолеты могли расстреливать из бортовых орудий танки, прекрасна, но на нынешнем этапе самолетостроения трудно реализуема, думаю, вы это знаете лучше меня, товарищ авиаконструктор. А вот идея засеивать их танковые армады ФАБами, более продуктивна.

— Хорошо. Спасибо, товарищ Жуков. Мы обсудим с товарищами ваши предложения.

В трубке щелкнуло. Я сидел до рассвета. Пепельница наполнилась окурками. Глаза слипались, но мне было не до сна. Я анализировал данные по формированию Московского ополчения, которое Генштаб намеревался бросить на то, чтобы заткнуть прорыв обороны. И звонок по ВЧ врасплох меня не застал. Я снял трубку.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — послышался голос вождя. — Как продвигаются ваши дела.

Я кратко доложил — как, но оказалось, что Сталина интересует совсем другое.

— Я принял решение отстранить Ерёменко и Климовских от командования Западным фронтом и прошу вас принять это командование сейчас, не дожидаясь формирования Московского ополчения. Здесь найдется кому заняться этим. Начальником штаба назначается генерал-лейтенант Маландин, членом Военного совета армейский комиссар 1-го ранга Мехлис. Вылетайте немедленно. Вышеуказанные товарищи будут ждать вас на аэродроме.

— Есть принять командование Западным фронтом, товарищ Сталин, — ответил я.

— Удачи вам, товарищ Жуков.

— До свидания, товарищ Сталин.

Я положил трубку. Что ж, это следовало ожидать. Придется лично делать то, что я требовал от других, а именно, собирать разрозненные части, организовывать контрудары, останавливать врага любой ценой.

Разбудив Сироткина, я велел ему смотаться на квартиру и захватить мои вещички. Сам написал подробную записку своему преемнику о состоянии дел по формированию Московского ополчения и вызвал дежурную машину.

На западе занималась заря, багровая, как пожар. Черными силуэтами выделялись на ее фоне аэростаты заграждения. Я мчался на аэродром в Тушино, зная, что далеко на западе первые немецкие самолеты уже поднимаются с полевых аэродромов, дабы продолжить бомбежку.

Я закрыл глаза и заставил себя думать о другом. О том, что буду докладывать в Ставку, когда разберусь на месте. Что ж, ни впадать в панику, ни заниматься самообманом я не имел права. Тем более — совершать ошибки.

«Эмка» выкатилась на взлетно-посадочное поле, где уже вращал винтами, прогревая моторы, «Ли-2». Одновременно с нею на аэродроме появился Сироткин с моим фронтовым чемоданчиком. Молодец, успел.