— Благодарю за службу, товарища армейский комиссар 1-го ранга, — откликнулся я. — Идите отдыхайте.

Мехлис откозырял и покинул штабной блиндаж, а я вызвал к себе Маландина.

— Герман Капитонович, передайте товарищам Жадову, Аладинскому и Бирюкову, что необходимо представить к наградам всех отличившихся. И нужно передать в Москву представление к награждению орденом Красного Знамени самих товарищей Жадова, Аладинского и Бирюкова. И, разумеется, товарища Мехлиса.

Восточнее Могилева, подходы к Днепру. 23 июля 1941 года.

Колонны 19-го механизированного корпуса двигались с потушенными фарами, ориентируясь только по данным аэрофотосъемки. Тысячи машин — танки, тягачи, грузовики с пехотой, бензозаправщики — ползли по разбитым проселкам, огибая болота и лесные массивы.

Гул моторов стоял такой, что, казалось, его слышно за десятки километров, но выбора не было. Времени на осуществление скрытного передвижения уже не оставалось. Тут уж не до жиру, поспеть бы в срок.

Генерал-майор Фекленко сидел в башне головной «тридцатьчетверки», вглядываясь в предрассветную мглу. Карта лежала у него на коленях, подсвеченная слабым светом карманного фонарика. До Днепра оставалось пятнадцать километров.

Там, на западном берегу, уже который день держала оборону 13-я армия Филатова. А еще западнее, в лесах под Минском, стояла без движения 2-я танковая группа Гудериана — без горючего, без снабжения, но все еще смертельно опасная.

— Товарищ генерал, — зашипел в наушнике голос начальника штаба. — Разведка докладывает, что немецкие части начали выдвижение из района Минска на юго-восток. Похоже, Гудериан решил прорываться к Днепру, пока есть на чем и с чем.

Фекленко усмехнулся. Правильно Жуков рассчитал. Немец не будет сидеть и ждать, пока его добьют. Он попытается вырваться, протаранить оборону, соединиться с пехотными дивизиями, идущими с запада. И встретить его должны не обескровленные стрелковые полки Филатова, а свежие танковые корпуса.

— Передайте командирам дивизий, ускорить движение. К шести ноль ноль головные части должны быть на исходных рубежах. 43-й танковой развернутся левее, у деревни Полыковичи. 40-й танковой — правее, у переправы. Мотострелкам, занять оборону во втором эшелоне, прикрыть тылы. Вопросы есть?

— Вопросов нет, товарищ генерал-майор.

Колонна ускорилась, насколько это было возможно на разбитых дорогах. Люди в машинах молчали. Кто-то дремал, кто-то просто смотрел в темноту, думая о своем. Танкисты знали, что сегодня будет большой бой. Может быть, самый тяжелый для них с начала войны.