— Понял, но, Георгий Константинович, состояние новых УРов нам и так более менее известно, а вот что касается оборудования…

— Понял. Поэтому второе. Пока идет разведка, начинаем работу по второму эшелону. Берем все саперные батальоны, все стройбаты, привлекаем местное население через райкомы. Необходимо отрыть окопы полного профиля, противотанковые рвы с эскарпами, организовать лесные завалы на танкоопасных направлениях. Коротко говоря, создать полосу обороны глубиной 10–15 километров между старой и новой границами. Основные районы — здесь, здесь и здесь. — я продиктовал координаты, которые заранее вычислил по карте. — Это будет наш неприкосновенный запас… Третье. Разработайте со штабами армий варианты отхода на подготовленные полевые рубежи и в районы старой границы. Чтобы каждый командир дивизии знал не только куда наступать, но и на каком рубеже закопаться в землю и драться насмерть, если прорвут новую границу. Учения на эту тему начать через две недели. Без лишнего шума.

Ватутин долго молчал, видимо, пытаясь осознать масштаб моего замысла. Я понимал, что это попытка в авральном порядке построить то, что должно были воздвигнуть годы назад. Минимум, в 1933, когда в Германии к власти пришел Гитлер.

— Рискованно, Георгий Константинович, — наконец сказал начальник штаба округа. — Если в Москве узнают, что мы, по сути, готовимся к обороне на старой границе, это сочтут пораженчеством и неверием в мощь новых УРов. И, прочности нашего договора с Рейхом.

— В Москве должны верить в то, что дает нам шанс устоять, — жестко парировал я. — А новые УРы, в их нынешнем виде, этого шанса не дают. Возникнут вопросы, отбояривайтесь необходимостью создания тыловых учебных полигонов и инженерной подготовки местности. Вы поняли меня, Николай Федорович?

Берлин. Штаб-квартира СД на Принц-Альбрехт-штрассе

Отто Скорцени не любил кабинетной работы. Его стихией было действие, прямой приказ, хлесткий удар. Однако сейчас он сидел в кабинете шефа VI управления РСХА бригадефюрера Хайнца Йоста, прижимая широкой ладонью дешифрованную радиограмму.

На листке было всего несколько фраз: «Дуб зеленый. Садовник удален. Земля готова к посеву». Йост наблюдал за ним через столешницу, украшенную единственной бронзовой статуэткой Фридриха Великого.

— Из Киева? По вашему каналу? — уточнил он. — «Садовник» это, полагаю, Жуков.

Обершарфюрер кивнул, не отрывая глаз от строки. Он понимал, что «удален» еще не значит «устранен». Изъят, выведен из игры… Первые сигналы агентурной сети в штабе КОВО свидетельствуют лишь о том, что командующего арестовали сотрудники ЧК. Не более.