Поэтому было решено провести туда тоннель, забравшись повыше, а затем через шлюзы, устройств которых дварфы придумали множество, сбрасывать в каверну выработанную породу и пустую руду. Так постепенно засыпать сначала один выход, потом другой, потом заложить мелкие.

И получить огромную грибную рощу. В которой счет стволов идёт на тысячи. План лет на пять поколений, не меньше.

Но мы дварфы. Мы живём в камне. И не уступаем ему в упрямстве и неотступности. Так что в успехе никто не сомневался.

Но тоннель почти сразу упёрся в стену особенно твёрдой породы шириной метров в пять.

Опытные шахтёры, увидев признаки этого, в своё время от плана и отказались. Но мы, видимо, на волне победы над Старым Врагом и невероятно успешной добычи грибнины, слишком поверили в себя.

В общем, Стур вместе с шахтерами медленно прогрызал твёрдую породу. Нагревал её рунами жара, поливал водой, спасался от жара за тяжёлыми неудобными масками, вбивал в появившиеся трещины железные костыли, откалывая куски. И повторял всё заново.

Это было хуже, чем каменоломня в бане. Потому что для бани там было слишком много пара, слишком раскалённые камни и слишком много грязной воды.

В общем, Стур сорвался.

И тогда Торв расхохотался, обнял его и сказал:

— Прости Меднобородого. Хоть борода у него и длинная, родился он уже после последнего сбора толстошлемников.

Это успокоило Стура. И, внезапно, сильно добавило всем дварфам доброты по отношению к Меднобородому, как его и стали называть. Требовательные и вспыльчивые по отношению друг к другу, нетерпимые к некомпетентности, дварфы были снисходительны к детям. Даже если дитя выше них на полголовы и целиком сделано из меди.

На самом деле, магия и наука не противоположны друг другу. И даже не идут рядом. Скорее уж, они пересекаются под странным углом, будто две трещины в камне. Я много думал об этом, глядя на Меднобородого.

В моём старом мире не существовало рун, меняющих саму природу вещей. Там нельзя было вырезать знак, от которого пустота начинала втягивать воздух с такой силой, что гнулся металл. Нельзя было заставить камень нагреваться без огня. Нельзя было вложить волю в кусок меди и заставить его шевелиться.

Но зато там умели другое.

Чтобы сделать человекоподобного механического слугу, мой старый мир шёл к этому столетиями. Шестерёнка к шестерёнке. Паровой котёл к станку. Станок к фабрике. Фабрика к вычислительным машинам. Вычислительные машины к чему-то ещё более сложному. Целая гора знаний. Настоящая симфония инженерной мысли.

И всё ради того, чтобы железный человек смог поднять кружку.